Онлайн книга «Слепые отражения»
|
А потом ему померещилось, будто он уже мертв, и, естественно, вокруг него самый настоящий полыхающий и чадящий ад. Ведь ему, как создателю личного слепого зеркала, пусть и непреднамеренному, куда после смерти полагалось? Куда и всякой нечисти — в кучу той самой пресловутой ненужности. Провел ты, Вадим Андреевич, черный обряд, как и твои дальние предки. Добровольно отдал часть себя через кровь зеркалу — и оно наполовину тобой стало, а наполовину собой. С отражениями говорил? Говорил. Платил им собой? Платил. Нежитью ты, значит, числился, пусть и не знал о том. Незнание не освобождает от ответственности, сам знаешь. За все это ты и расплатился — страшно умер, корчась от удушья. И теперь твоя участь — гореть в аду с шумом, дымом, воплями, но не живым… — Живой? — встряхнув Вадима за плечи и больно приложив его затылком о стену, закричали из темноты. Видно, и в аду ему не дождаться покоя. — Зовут как? — Вадим, — обронил он, с трудом разлепляя губы. Голоса… Он слышал голоса. Вот странно… Они отзывались на его шепот и, перекликаясь между собой, пропадали, но почти сразу возвращались. Понять бы, откуда эти голоса и чьи они, вот только глаза не открывались. Когда же он наконец немного оклемался, рядом с собой увидел сидящего на корточках человека в темной спецодежде, бронежилете: автомат через плечо, яркая салатовая светоотражающая повязка на рукаве, каска. Лица его не рассмотрел — оно оказалось закрыто по глаза черной маской. Некое спецподразделение, не иначе. — Нет, это не ад, — обессиленно выдохнул Вадим и истерически хмыкнув. — Я ошибся, это хуже… Пока не приняли тебя, Вадим Андреевич, похоже. Поживи, говорят, окаянным, может, еще успеешь расплатиться за нечистый ритуал в здесь и сейчас и избежишь чистилища. Другие пусть в могиле остаются… — Другого, как зовут? — не отставал человек в маске. — Вадим, слышишь меня, как имя другого? — Какого другого… — прохрипел Вадим, и, подавшись вперед, чуть отлепился от стены, у которой по-прежнему сидел. Голова закружилась, и гараж зарябил черными пятнами. А когда Вадим увидел мертвого Рихова и его бескровное лицо с остекленевшим взором на полу в паре метрах от себя, с такой силой шарахнулся в сторону и саданулся плечом о металлические перила, что чуть вновь не отключился. И тут-то за спиной крепкого незнакомца у края черной могилы, где остался Егор, Вадим увидел именно Егора. Живого! Да, он хрипло дышал и то и дело судорожно вздрагивал, а пальцы его расцарапанных рук еле заметно скребли бетон, залитый кровью, но… он был жив! Вокруг него суетились люди, копии того, что трепал по лицу Вадима, а значит, шанс, что его спасут оставался. — Егор… — ошарашено выдохнул Вадим, окончательно вернувшись к живым. Ну а живые встретили его стандартно — сначала Вадиму дали воды. И он мгновенно прилип к горлышку пластиковой бутылки, с жадностью утоляя жажду, о которой — вот странно! — ни разу даже не вспомнил за все время заточения. Когда же он напился, его быстро осмотрели, потом очень осторожно помогли подняться и под руки повели к выходу. — Выжил… Выжил… — еле сдерживая подкатывающую истерику, снова и снова цедил он сквозь зубы, спотыкаясь на каждом шагу и с трудом волоча ноги. — Ты выжил, Вадим. Снова выжил только ты… При этом Вадим хорошо понимал — выдержки ему хватит ненадолго. Вот на встречу с фурами «Спелых решений», которые теснились чуть в стороне, точно хватило. Громады их то и дело расплывались перед глазами в серые пятна и тут же собирались в белые прицепы. Напыщенные снаружи яблочные рефрижераторы, изнутри оказались тоскливыми пустыми коробками. Опять так много пустоты… |