Книга Убийства в десятиугольном доме, страница 33 – Юкито Аяцудзи

Тиори Накамура была ее единственной подругой, перед которой она могла раскрыть душу. Они учились на одном факультете, на одном курсе, были одногодки… В тот день, когда они впервые встретились в учебной аудитории, она поняла, что они с Тиори станут близкими подругами, и это ощущение никогда ее не оставляло. Тиори наверняка чувствовала то же самое. Они сразу наладили взаимопонимание, часто ходили друг к другу в гости…

– Мой отец странный, поселился далеко, на острове Цунодзима, – как-то сказала ей Тиори. И добавила, что не хочет, чтобы об этом знали другие.

Тиори умерла. А теперь они приехали на остров, где она родилась и где умерли ее родители.

«Это не осквернение памяти, это поминовение умерших», – говорила она себе.

Она не собиралась никому ничего рассказывать. Думала: «Пусть об этом знаю только я. Пусть только я буду оплакивать смерть Тиори, пусть хоть немного успокою ее душу».

Но есть ли у нее на это право? Не много ли она на себя берет? Не оскорбляет ли ее появление на острове память умерших здесь людей?

Мучаясь этими вопросами, она незаметно погрузилась в зыбкий сон. Казалось, один сон приходит на смену другому, и реальность в них мешается с фантазиями. В этих видениях картины увиденного в минувший день на острове сменяли друг друга, словно кинокадры кинохроники.

Поэтому она никак не могла до конца проснуться.

Просочившийся в щель между шторами слабый лучик света дал возможность осмотреться, но не позволил сразу определить, продолжается ли еще ее сон или она уже проснулась.

На полу комнаты лежал голубой ковер. Кровать стояла слева от окна. Справа у стены – стол, комод и зеркало в полный рост.

Орци медленно встала с постели и открыла окно.

Воздух слегка холодил кожу.

По небу плыли легкие белые облака. С моря доносился тихий шелест волн.

Орци взглянула на свои часики, которые положила у изголовья. Восемь.

Наконец она реально почувствовала, что наступило утро.

Закрыла окно, оделась. Черная юбка, белая блузка, поверх нее ярко-красный свитер крупными ромбами. Взглянула на себя в зеркало мельком, как обычно. Ей вообще не нравилось смотреть на свое изображение.

Орци взяла сумочку с туалетными принадлежностями и вышла из комнаты.

Похоже, больше никто еще не проснулся. В десятиугольном холле стояла тишина, словно оживление не царило здесь до самой поздней ночи.

И тут…

Орци заметила, что на стоявшем посреди холла столе, с которого накануне, перед тем как разойтись, они все убрали, что-то лежит. Луч света, падавшего через окно в потолке, отразился от белой поверхности и на миг ослепил ее.

Озадаченная, она медленно направилась к столу. Поняв, что на нем лежит, чуть не задохнулась и застыла на месте.

Что это?

Орци протянула руку к столу и тут же отдернула ее.

Немного оправившись от шока, она, забыв об умывании, бросилась к комнате, отведенной Агате.

2

Семь молочно-белых пластмассовых табличек пятнадцать сантиметров длиной и пять сантиметров шириной. На каждой – красные иероглифы.

– Что за дурацкая шутка?!

Эллери заморгал от удивления, а проморгавшись, криво усмехнулся.

Полностью одетыми были только две девушки. Пятеро парней просто накинули на пижамы то, что под руку подвернулось. Их только что разбудил громкий голос Агаты.