Книга Дубовый Ист, страница 29 – Николай Ободников

Воан достал нитриловые перчатки. Покачал головой. Если не пополнить их запас, то частицы с одного места происшествия однажды перекочуют на другое. Взяв рубашку за воротник, Воан поднял ее и обнаружил, что она порвана. Кто-то отчаянно боролся. Но за что? За жизнь? Или за чужую смерть?

— Чья она? Кто ее принес? Когда это было?

— Э… э… Я не помню, мужик! Хоть убей, не припоминаю. Но эта штука точняк появилась у меня до новогодних. Был крупный заказ. Я даже вышел, чтобы не мешать. Ну, понимаешь, мужик, это ж не мое дело, че там палят, да?

— Да, не твое, конечно. Что дальше?

— Да ниче. Захожу, глядь — а эта хрень к ноге и прилипла. Я и убрал. И забыл, как видишь. Я без бабок не палю, если че.

Воан внимательно посмотрел на кочегара. Лицо Жаркова распирала дикая улыбка. Даже если кочегар и врал, то определенно не по поводу давности этого события. Выходило так, что кто-то наведался в котельную в прошлом году и сжег нечто крупное, позабыв при этом уничтожить рубашку.

Подняв ее к глазам, Воан прикинул ширину плеч и длину рукавов. На здоровяка. Цвет давно погребен под слоем угольной пыли. Воан покосился на кочегара. Нет, Жарков слишком крупный. Вдобавок он скорее выберет шкуру, а не рубашку.

— Я ее заберу, Игнат. А тебе советую прийти в себя. Выпей нежирный бульон или что-нибудь молочное. Но только не бухло! Так почки и печень быстрее очистят организм.

— Ну ладно. — Жарков подхватил лопату. Повернулся к топливному бункеру.

— Дай ключи.

— Чего?

— Гони, говорю, ключи. Я тебя запру, чтобы ты бед не натворил, а заодно по доброте душевной не помог еще что-нибудь спалить. Компренде?

Жарков без сожалений распрощался с ключами.

Перед уходом Воан открыл остальные окна. Исправное оборудование исключало выброс продуктов сгорания в помещение, но не блокировало их в той мере, чтобы не чувствовался аромат. Кочегару вот хватило. Он и сейчас глупо лыбился, орудуя лопатой.

Выругавшись, Воан рукоятью револьвера разбил все три окна.

Кочегар даже ухом не повел.

Укрыв рубашку пиджаком, Воан вышел.

6.

Музей располагался в северо-западном крыле. Из экспонатов — в основном картины и одежда. Картины являли собой пейзажи, тяготевшие к лесному мраку и какой-то трагической недосказанности. За витринами съеживалась от пыли неудобная с виду одежда. Для Дениса Шустрова этот музей не отличался от сотен других, где экспонировалась локальная история.

— Петля, на которой настаивает господин Машина, находится в задней комнате. — Устьянцева передала тощую связку латунных ключиков. — Вот этим откроете витрину. Уберете форму гимназистов. Только поаккуратнее: на ней разориться можно. — Она замолчала, переживая какое-то воспоминание. — А родителям вот петля не нравится. Но тут они в своем самодурственном праве. Спонсорский диктат.

Она повернулась, чтобы уйти. Плодовников рывком заслонил ей путь.

— А вы куда?

— Как это куда? — огрызнулась Устьянцева. — Шлепнуть какого-нибудь ученика. Так, кажется, на вашем мокром, это называется? Шлепнуть.

— Ну, вообще-то, так уже давно не говорят, — заметил Денис.

— Не сочтите себя за идиотов, но я вам кое-что напомню. Нужно принести столы и стулья. И ноутбук. Вам же нужен ноутбук для просмотра видеозаписи из спортзала? Или вы предпочтете хихикать за одним смартфоном на троих, как второклашки?