Книга Дубовый Ист, страница 28 – Николай Ободников

Воан показал удостоверение.

— Машина? Господи боже, Машина! — Глаза Жаркова, чуть сонные, лучились счастьем. — Тоже пришел сжечь?

— Сжечь? А сегодня сжигали что-нибудь необычное?

— Так, надо подумать, хочу ли я сотрудничать. Точнее, могу ли. — Кочегар зашелся в хриплом смехе. — А то моя метла сейчас такого выдаст.

Под окнами стоял стульчик. Взобравшись на него, Воан открыл одно из «оконцев». От витавшего землистого запаха подташнивало.

— Понимаю, ты обдолбан по самые помидоры и, возможно, в том нет твоей вины. Поэтому сыграем в игру. — Бело-голубые глаза Воана не отрывались от кочегара. — Я загадаю вопрос, тот же самый или другой, но не задам его вслух. А ты мне ответишь. И если ошибешься с ответом, то вмиг отправишься на освидетельствование.

— На бодрящее?

— Холодная ладонь в латексной перчатке всегда бодрит.

Жарков убрал лопату. Склонил голову вбок. Потом растопырил пальцы и ладонями погнал воздух к лицу, как лоснящийся от пота шаман.

— Да, да, я вижу. В нашем вигваме темно, но твой вопрос сверкает лампочками накаливания. Да, греб твою мать, да. — Кочегар закрыл глаза и начал раскачиваться. — Были сегодня паломники. Каждый пришел с тенью. А каждая тень тащила свой хвост в зубах.

— Что сегодня сжигали?

— Журналы с титьками. Сигареты. Дури с полкило — но это я уже опосля понял, как в топку закинул. Бухло еще сдавали, хотя, как по мне, зазря. Пять елдаков принесли. Ну, переплавить в сопли. Все в черных пакетах, но елдак я завсегда узнаю. Потом были флешки, мягкие игрушки с какими-то нашивками. До хрена всякого, короче.

Воан чертыхнулся. Не это он рассчитывал найти.

Глаза кочегара обрели осмысленное выражение.

— А че ищешь-то, Машина? Черт, как же мне нравится твоя фамилия, мужик.

— И сколько ты берешь за свои услуги?

— Не так дорого, тыщи по три с рыльца.

— И что, много поднял этим утром?

Жарков похлопал себя по карманам. Окинул взглядом подкопченное помещение. Расхохотался.

— Черт, похоже, я бабки спалил вместе с пакетами!

Воан задумался.

Сумма позволила бы прикинуть, сколько сегодня людей вложилось в маленький бизнес кочегара. Заведения вроде «Дубового Иста» придерживаются строгих стандартов, но всегда находятся «толкачи» — те, кто готов и может достать что угодно. Лес — это же отшиб жизни, так? Кочегар же занимался тем, что кремировал остатки подобных заказов.

Возможно, и сам что-то поставлял. Скорее всего.

Неудивительно, что многие сюда ломанулись. Убийство означало осмотр комнат.

Воан и сам помнил, как однажды пытался сжечь свой рентгеновский снимок трещины в бедре. Он тогда был студентом на юрфаке. Ему не хотелось видеть снимок, как будто от этого трещина могла пропасть. Не самый умный ход, если так подумать. Но какая-то неустойчивая часть его психики старалась вычеркнуть снимок из жизни.

«У молодости всегда одни и те же проблемы», — подумал Воан, разглядывая лыбившегося кочегара.

— Игнат, кто-нибудь приносил окровавленную одежду? Любой предмет, на котором была бы хоть капля красного. Или даже просто одежду. Чистую. Влажную. С запахом мыла.

— Окровавленную? — Лицо кочегара просияло. — Так, погоди-ка, погоди-ка, Машина. Кажись, есть эта штука у меня.

Жарков схватился за лопату, с удивлением посмотрел на нее и рассмеялся. Вернув инструмент на место, он выволок из-за шкафа чумазый ящик с металлической крышкой. С улыбкой фокусника распахнул его. Внутри, среди всякого хлама вроде запасных дверных ручек, лежала рубашка. Ее манжеты покрывали засохшие бурые пятна. Даже поверхностного взгляда хватало, чтобы понять, что эта вещь пришла из прошлого.