Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 64 – Винсент Носе

Каталог признавал, что картина была полностью неизвестна вплоть до ее открытия двенадцатью годами ранее неким «Марко» ди Джанпаоло. Речь шла в действительности о Марио ди Джанпаоло, скончавшемся в 2008 году в возрасте шестидесяти семи лет у себя на родине, во Флоренции. Этот специалист по итальянскому рисунку был, по словам близких, таким деликатным, что «никому не мог отказать». Он писал книги о художниках, составивших недолговечную славу Парме: Корреджо, Пармиджанино и его родственнику Джироламо Бедоли, который стал его самым верным последователем.

Джанпаоло широко публиковался. Иногда в его прозе прослеживалось участие тайных соавторов и доброжелателей, а порой он довольствовался только написанием введения. Однако его труды заметно отличались своей серьезностью от тех, что обычно издаются в Италии. Марио ди Джанпаоло считался «атрибуционистом», как говорят на жаргоне, благодаря своему наметанному глазу и выдающейся зрительной памяти. Однако у него имелись и недостатки – в первую очередь, связь с рынком. Школьный учитель, он, ради прибавки к скромному заработку, брался за написание статей и подписей под экспонатами для антикваров, причем в них был отнюдь не так строг, как в своих книгах – и уж точно более щедр на атрибуции. Необходимость публиковаться под своим именем еще возросла, когда он вышел на пенсию. Он даже предлагал на продажу в парижских кругах несколько картин от Джулиано Руффини, но без особого успеха.

Их тайная договоренность не помешала ему написать в 1999 году короткую статью о святом Иерониме для университетского изданияProspettiva, которую он завершил так: «Вне всякого сомнения, картина написана этим мастером из Пармы». Он предлагал датировать композицию 1530 годом, когда художник жил в Болонье, процветавшей при Карле Пятом.

Это утверждение поддержала его старая подруга, хранительница Лувра на пенсии, Сильви Бегюин, которая усматривала в фигуре святого сходство с «могучим “Моисеем” Микеланджело». Скончавшаяся в 2010 году в возрасте девяноста лет, и названная одним из учеников, Пьером Костаманья, «самым авторитетным историком искусства в Италии», эта женщина, всегда элегантно одетая, с волосами, собранными в пучок, взрастила целое поколение музейных работников, которые искренне ей восхищались. К Джанпаоло она испытывала практически материнские чувства. Оба отличались дружелюбием и щедростью – и одинаково легко поддавались чужому обаянию.

Сильви Бегюин прекрасно относилась к Джулиано Руффини и идентифицировала несколько его картин. «Мы с Джулиано ездили повидаться с ней в Сен-Манде, – рассказывал мне один из его знакомых. – Она была убеждена, что у него зоркий глаз, и находила великолепным все, что он ей показывал. Он вел себя с ней, как обычно, очень предупредительно и галантно. Дарил шоколад, а иногда даже небольшие картины. Нельзя сказать, что он ее подкупал, но соблазнял – это точно».

Сильви Бегуюин и Марио ди Джанпаоло не единственные подтвердили атрибуцию Пармиджанино, недавно получившую поддержку Мэри Ваккаро. Познакомившись с Джанпаоло, эта молодая американка, живущая во Флоренции, опубликовала под его руководством работу о рисунках Пармиджанино, а в 2002 году получила заказ на монографию о его живописном творчестве. Следуя совету наставника, она решила включить туда и «Святого Иеронима» – о чем жалеет до сих пор.