Книга Ее второй муж, страница 41 – Джейн Э. Джеймс

Пока Джим занят тем, что умеет делать лучше всего, я оглядываю предбанник и перевожу взгляд на ярко освещенную кухню. Джим заставил Джорджа из закусочной разменять купюру на монеты и опустил пять фунтов в электрощиток. Джорджу не понравилось, что я опять пропущу смену, но как я могу работать после всего, что здесь случилось?

Мысль о том, что здесь опять кто-то был, заставляет меня содрогнуться. На этот раз все намного хуже, потому что мне явно оставили послание. И, хотя я не понимаю, что оно значит, я верю, что за этим стоит Маркус – или лучше называть его Тони?

Усталость, тревога и страх – худшая триада из возможных – наконец берет верх, и я начинаю дрожать с ног до головы. Меня тошнит. Голова внезапно начинает кружиться, и я, споткнувшись, опираюсь о стену. Слава богу, Джим успевает схватить меня до того, как я упаду, и, крепко держа под руку, ведет на кухню и усаживает на стул.

– Я думал, ты опять потеряешь сознание, – бухтит он, наливая в стакан воды и протягивая его мне. И прежде чем разразиться слезами, я делаю большой глоток.

– Мне страшно, Джим, – всхлипываю я, – и я не знаю, что делать. Понятия не имею, что все это значит. Чего Маркус от меня хочет?

– Что бы ни случилось сегодня, Линда, – морщится Джим, – Маркус тебя не обидит. Он тебя любил.

– Да неужели? – гневно возражаю я, двумя пальцами приподнимая кусок бежевой льняной ткани, держа его на расстоянии вытянутой руки, словно эта тряпка может меня укусить. Ткань все еще влажная после бережной стирки на тридцати градусах. – По-твоему, это похоже на любовь? – Я закипаю, злясь и на себя, и на Маркуса. Джим – единственный, на кого я не злюсь, но срываюсь именно на него. От старых привычек трудно избавиться. – Это та же рубашка, в которой Маркус был в ночь гибели. Та же фирма и вообще… На воротничке даже есть отпечаток помады того же цвета, что была на мне в ту ночь.

– Линда, я не знаю, что сказать. – Джим поглаживает меня по руке. Я хорошо знаю этот жест, которым он утешает женщин в трудную минуту. Он всегда был таким заботливым.

– Боже, Джим. – Я вдыхаю запах ткани. – Она постиралась, но даже сейчас пахнет Маркусом. – Я едва подавляю желание разорвать ее на куски. Рубашка призвана меня измучить, напомнить мне о том, что я могла (или не могла) столкнуть мужа в море и утопить его. Я была пьяна, и меня ослепила ревность. Кто знает, что я могла натворить? Но я не могу рассказать Джиму о своих страхах. Он перепугается и посмотрит на меня другими глазами. Как и наша дочь Эбби, он всегда следует букве закона и сводам правил. Так что не факт, что он не сдаст меня полиции.

– Это Eau Sauvage от Christian Dior, – вою я и отворачиваюсь, чтобы Джим не видел исказившую мои черты боль. Даже сейчас, когда мой мир рухнул и мне кажется, что я потеряла Маркуса во второй раз, я не хочу ранить чувства Джима.

– Слушай, почему бы тебе не вернуться домой? Мне не нравится, что ты останешься здесь совсем одна, даже если я поменял замки.

– Я не могу, – всхлипываю я, хотя ничего не хочу так сильно, как принять его предложение.

– Почему нет? – Он так наивен, что действительно не понимает. Он никогда не любил копаться в чувствах и всегда избегал поспешных решений.

– Эбби. – Я указываю лишь на одну из очевидных причин, умалчивая о второй – о другой женщине.