Книга Ее второй муж, страница 39 – Джейн Э. Джеймс

– Я подумал, например, про страховку. Или что-то такое. Подобные ситуации бывали, – предположил Джим.

Я обдумала слова Джима и решила, что он может быть прав. Маркус мог проиграть деньги, о которых я ничего не знала. Не вечно же ему везло в карты? Может, ему нужна была большая сумма, чтобы рассчитаться с долгами, кто-то мог угрожать его здоровью и даже жизни, если он не заплатит вовремя.

– Как думаешь, я тоже рискую?

– Не уверен. Может быть. А может быть, и нет, – нахмурился Джим.

– Ты мне очень помог, Джим, – надулась я так, словно это он виноват в ситуации, в которой я оказалась.

– Знаю, прости. – Он извинительно пожал плечами, и я тут же его простила.

– Есть еще идеи, почему он инсценировал свою смерть и вернулся втайне от тебя?

– Нет, – солгала я и почувствовала, что покраснела. У Маркуса были все причины на то, чтобы вернуться за мной после всего, что случилось. Но я не могу рассказать Джиму о смутных воспоминаниях, как я толкнула Маркуса в воду, я ведь даже не знаю, реальны они или нет. Что он обо мне подумает?

Вернувшись в квартиру, я сделала себе чашку чая. С тремя ложками сахара. Такой напиток, как считала мама, может утешить в любой ситуации.

Допив чай и поморщившись от излишней сладости, я смотрю в окно на закусочную. В шесть мне надо выйти на смену, но я не знаю, смогу ли. Хотя у меня нет выбора, мне отчаянно нужны наличные. На счету за электричество осталось всего два фунта, в ящике – консервированная картошка, пачка макаронных колечек и пачка заварной лапши, которые достались мне при переезде в эту квартиру по наследству. Хуже всего, что все это давно просрочено. У меня нет молока, и даже чая нет.

Джим высадил меня у дома около трех часов дня, почти полчаса назад; на улице темнеет, но я не могу позволить себе зажечь свет и буду сидеть в темноте после смены, что заканчивается в десять вечера. А после вчерашнего вторжения мне меньше всего хочется об этом думать. Живот воет от голода, и я вспоминаю вчерашнее пиршество в нашем фургоне; мне хочется быть где угодно, только не в этой серой, депрессивной квартире, в которой все время темно и холодно, как бы я ни старалась это исправить. Я подбадриваю себя мыслью о том, что Джордж позволит мне взять пакет с жареной картошкой и какими-нибудь объедками. И, если его как следует попросить, может дать фунтов десять. Мое положение настолько жалкое, что я лучше умру, чем позволю Джиму или девочкам узнать, что я живу впроголодь. Вот и вся моя жажда приключений и свободы, которая была возможна только с деньгами, полученными от Джима.

Громко вздохнув при мысли, что едва ли мое положение улучшится в ближайшее время, я уже собираюсь пожалеть себя и хорошенько проплакаться, как слышу свистящий звук, доносящийся из кухни. По коже бегут мурашки. Я иду на кухню, по размерам не больше тюремной камеры, хотя я камеру вживую никогда не видела, но увижу, если Маркус и правда вернулся, чтобы меня обличить.

Приоткрыв дверь, я заглядываю внутрь темной, без окон, кухни и понимаю, что звук исходит от стиральной машины. Я чувствую, как ее барабан вибрирует, отдаваясь по всему полу. И, хотя бояться нечего, меня не покидает страх. Чувство, что что-то должно вот-вот случиться. И вот до меня доходит. Я близко не подходила к стиральной машине с тех пор, как приехала домой. Я даже дорожную сумку еще не распаковала.