Книга Бабушка, страница 12 – Джейн Э. Джеймс

Ей не приходится бороться с душевным расстройством, как Скарлет, чья депрессия со временем так меня вымотала, что я сам начал скатываться в уныние. Лия просто жестока, эгоистична и не заботится ни о ком, кроме Сэффи и, быть может, своей матери. Я слишком поздно понял, что ей далеко до Скарлет, которую я знаю, точнее знал, как добрую, чуткую, готовую на все ради меня и наших девочек. Из-за ее затяжной болезни я не заметил, как сам превратился из преданного и заботливого партнера в лживого подонка, почти как Лия, который хотел сбежать от безумия и ссор. Можно сказать, мы с Лией стоим друг друга.

– Вернулся, значит, –  произносит она глянцевыми губами и тут же сует мне ребенка. Я беру Сэффи и прижимаю к плечу. От нее пахнет сигаретным дымом, как и от всего в доме, и меня пробирает стыд. Наша девочка заслуживает лучшего.

– Отлично выглядишь, –  вру я. В черном обтягивающем мини, которое даже простора для фантазии не оставляет, моя избранница –  просто потаскушка.

– Спасибо. –  Она дарит мне одну из своих редких улыбок, слишком быстро сходящих с ее лица.

– Куда-то собираешься? –  хмурюсь я.

– Должна же я повеселиться, пока молода. Тем более рядом безработный парень, у которого до хрена времени посидеть с ребенком.

Во мне растет раздражение.

– Я надеялся, что ты проведешь вечер со мной. Закажем еды с доставкой, посмотрим телек.

Нарисованные брови взлетают вверх. Знала бы она, как нелепо они смотрятся.

– Что? Вместо ночной тусовки с подругами?

– Тебе не интересно, как все прошло в участке?

Но Лия уже роется в своей якобы дизайнерской сумочке, отвернувшись от меня.

– Ну как все прошло в участке? –  передразнивает она, подняв наконец глаза и заметив мой испепеляющий взгляд.

– Скарлет мертва.

Лия замирает с открытым ртом.

– Мертва? Ни хрена себе! Ты серьезно?

Я киваю, уставившись на свои дырявые носки и борясь с желанием схватиться за голову и зарыдать.

– Говорят, ее убили.

– Твою мать! –  восклицает Лия, искренне ошарашенная. Подойдя ко мне, она садится рядом на диван и кладет руку мне на колено. –  Как это случилось?

– Не знаю. Они ничего не сказали, кроме того… –  Я запинаюсь, не в силах закончить фразу.

– Что подозревают тебя, –  догадывается Лия, хмурясь.

– Меня держали в гадюшнике тридцать шесть часов.

Лия прищуривается.

– Ну так ты?

– Что? –  Я не врубаюсь, о чем она.

– Виновен?

– Нет, Лия, какого хрена?! Как тебе даже в голову пришло такое спросить? –  Я вскакиваю, чтобы не сидеть с ней рядом, и покачиваю спящую Сэффи вверх-вниз.

– Ну вы же постоянно глотки рвали, –  говорит Лия и смотрит так, будто я какой-то монстр или убийца.

– Я бы никогда не причинил ей вреда! –  кричу я те же слова, что раз за разом повторял полицейским. Однако правда в том, что причинял, и много раз за эти годы. Были и синяки, и переломы. Я не ищу себе оправдания, но иногда она получала травмы, когда на самом деле я защищался. Половина тех звонков в полицию, что Миллс мне предъявил, были сделаны мной в попытке прекратить ее нападения.

Лия пренебрежительно мотает головой, внезапно потеряв интерес.

– Ладно, Винс, не наезжай. –  Она встает, причмокивая жвачкой. –  Если бы не я, ты бы до сих пор в камере сидел.

– Угу, –  мычу я. –  Легавые отправили моих детей к бабке, которую те в глаза не видели, тоже благодаря тебе.

– Когда мы сошлись, я тебе сразу сказала, что они твои дети, не мои. Я не подписывалась нянчиться с выводком этой стервы.