Книга Девушка А, страница 66 – Эбигейл Дин

– Ну как в школе? Все нормально? – спросила я Эви, чтобы переключиться.

– Да, – ответила она.

Ее старую кроватку теперь занимал Гэбриел, и его руки и ноги свисали через решетку, а Эви спала со мной. Для зимы, когда в постели я иногда не чувствовала ног от холода, это было просто прекрасное решение.

– Мы проходили животных разных стран.

– Какие животные тебе больше всех нравятся? – спросила я.

Эви уже засыпала, но мне не хотелось возвращаться мыслями в «Дастинс». А хотелось остаться здесь, с ней.

– Моржи. С Северного полюса.

– Почему моржи?

Эви не отвечала. Я пихнула ее локтем под ребра, и она пропыхтела:

– Ну Лекс…

Эви первой назвала меня так. Ей нужно было как-то обращаться ко мне, прежде чем она научилась бы выговаривать мое длинное полное имя.

С тех пор имя Лекс приклеилось ко мне. Учителям было проще писать его в школьном журнале, родителям – легче «зашвыривать» вверх по лестнице. Да и некоторая сентиментальность была не чужда даже нашей семье.

– Давай завтра поговорим про моржей, ладно?

– Завтра? Ну ладно.

У меня снова заболел живот. Я откатилась от Эви, встала и на цыпочках вышла в коридор. Ванная была закрыта, и я слышала прерывистые вздохи, как будто кто-то сдерживал рыдания.

– Итан? – прошептала я и постучала, баюкая свой живот другой рукой. – Итан? Итан, мне нужно в туалет.

Он открыл дверь и вышел, оттолкнув меня и закрыв лицо рукой.

– Отвали, Лекс.

В маленькой холодной ванной я села на унитаз и стала разглядывать полоски плесени вдоль бортиков ванны, куски мыла, криво лежащий коврик, на котором еще с лета остались следы от грязных босых ног. Эти подростки из «Дастинса» были правы – мы грязные и странные. Даже просто смотреть на нас неловко.

Я пыталась хоть немного отмыться. Выходила из дома чуть раньше, чем Далила и Эви. В школе я шла прямиком в туалет для инвалидов, который располагался отдельно от других уборных, сразу за учительской. Я запирала дверь, стаскивала с себя школьный джемпер и рубашку поло. Склонившись над раковиной, плескала водой в подмышки и умывала шею водой, а затем натирала сияющим розовым жидким мылом. Отмотав большой кусок туалетной бумаги, я тщательно вытиралась, следя за тем, чтобы бумажные катышки не остались у меня на коже. Я старалась не смотреть на себя в рябоватое зеркало, висевшее над раковиной. Учительница пятого класса мисс Глэйд видела несколько раз, как я открываю дверь этого туалета. Она всегда выходила из учительской самой последней, в руках у нее были учебники, стаканчик с кофе и сумочка с леопардовым принтом.

– Вы сегодня инвалид, мисс Грейси? – спрашивала она.

Или еще:

– Инвалидное удостоверение с собой?

Я оправдывалась, говоря, что все другие уборные заняты или что я плохо себя почувствовала, и она никому ничего не рассказывала, только улыбалась и махала на меня рукой.

Месячные стали проблемой посерьезнее. Они начались, когда мне исполнилось десять; я ожидала, у меня будет еще год или два, чтобы подготовиться. Из видеоролика, который нам показывали в школе, мы узнали, чего нам ожидать: кровь, спазмы, прокладки. Казалось, все будет чисто и просто. И вот я стояла в ванной полуголая и в полном замешательстве. Никто не рассказывал про неприятный запах, сгустки крови и как быть, если душ дома разрешается принимать только раз в неделю. Я пыталась успокоиться, говоря сама с собой так же решительно, как та актриса из видеоролика. Это, конечно, проблема, но, как и все проблемы, ее можно решить. Я положила в трусики туалетную бумагу и принялась молиться, не будучи, правда, уверенной в том, что компетенции Господа распространяются на эту сферу. Придумать бы что-нибудь получше.