Книга Наша погибель, страница 57 – Эбигейл Дин

– И тихо, наверное.

Изабель лукаво улыбнулась Эдварду и сообщила:

– У нас есть кот.

– Кот! Как его зовут?

Изабель пригубила вина. Эдвард почувствовал, что все трое выжидающе смотрят на него и он должен срочно дать коту какое-нибудь имя.

– Рэймонд, – произнес он.

– Рэймонд, – повторила за ним Ванесса.

Эдвард подумал, что о котах, к счастью, можно сказать меньше, чем о детях.

– Сколько же лет вы вместе? – спросил Закари.

– Скоро будет тридцать.

– Боже, какие молодцы! Должно быть, у вас все хорошо?

– Да, просто прекрасно.

– Повезло вам, – сказал Закари, обращаясь к Изабель.

– Простите?

– Вы нашли подходящий тягач.

– Я скорее не прицеп, а вторая машина, – парировала она.

– Изабель – известный сценарист, – пояснил Эдвард.

– Серьезно? А сценарии к каким фильмам она написала? Вдруг мы что-нибудь видели.

Эдвард прекрасно понимал, что Изабель не слишком понравилось подобное замечание.

– Вы не смотрели «Восхождение»?

– Телесериал? Ну надо же! – удивилась Ванесса. – Мне он очень нравится. Мы с удовольствием его смотрим, правда, Зак?

– Сейчас в Вест-Энде идет ее пьеса, – добавил Эдвард. – «Бренные деяния».

– Потрясающе! – восхитилась Ванесса.

Закари улыбнулся, но промолчал.

– Замечательная пьеса. Я бы советовал вам ее посмотреть, – продолжил Эдвард.

Изабель бросила на него бесконечно скучающий взгляд, наклонилась и поцеловала в щеку. Он постарался не ощетиниться.

– Спасибо, дорогой, – сказала она, а потом подперла подбородок рукой и обратилась к Ванессе: – Вы не захотели говорить сегодня?

– Нет, я не люблю выступать на публике.

– Это вовсе не обязательно. Вы могли просто записать свои показания, а зачитал бы их вместо вас кто-нибудь другой.

– Я уже все сказал в своем выступлении, – ответил за жену Закари. – Нам незачем больше думать об этом. Этот человек – ничтожество.

Он разлил по бокалам остатки вина, наполнив бокалы до краев. К счастью, в это время подошел официант, чтобы принять заказ. Эдвард точно знал, что выберет Изабель. Она откажется от закусок и закажет баранью лопатку. Затем выяснит, что подается на гарнир, и попросит добавить еще и зелени. Эдвард заказал картофель фри, поскольку не сомневался: когда принесут блюдо, она пожалеет, что не сделала этого сама.

– Жаль, что этого ублюдка поймали не в Штатах, – сказал Закари. – Вот о чем я жалею. Хотелось бы увидеть его в газовой камере. Увидеть, как он багровеет. Как глаза вываливаются из орбит. И всю остальную хрень.

На столе появилась еще бутылка вина.

Видимо, Закари ожидал одобрения или шутливых возражений, но Эдвард почувствовал острое желание осадить его.

– Газовые камеры перестали применять еще в конце девятнадцатого века. И тому были причины.

Он посмотрел на Изабель, думая, что она заступится за Закари. Эдвард вспомнил, как она когда-то стояла в его кабинете с пачкой документов, читать которые ей не следовало. Это было в те времена, когда они не доверяли друг другу ни на гран, ни на дюйм. Эдвард потратил шестьдесят четыре часа на составление апелляции по делу некоего мужчины из Кентукки, приговоренного к смерти за похищение, изнасилование и убийство пятнадцатилетней девушки. Приговор был вынесен с чудовищными нарушениями, и Эдвард помог доказать это. Нависнув над его письменным столом, Изабель называла тогда Эдварда защитником насильника, жалким подобием мужчины. Но сейчас она промолчала.