Книга Город Порока, страница 66 – Антонио Морале

— Угу, — угрюмо буркнул я, наблюдая за плещущимися в бассейне девушками и парнями.

— Идём дальше… — продолжила Мишель. — Фильм — это не быстрые деньги. Это препродакшн, который занимает 3–6 месяцев, съёмки — 2–3 месяца, постпродакшн — ещё 4–6 месяцев, дистрибуция — в следующем году. Пока твой фильмснимут, пока пройдёт время, соберут кассу, пройдёт 2–3 года. Если у тебя есть деньги и ты готов ждать, то нет проблем. Но учти! Это игра в долгую. Если тебе обещают прибыль через пару месяцев, значит, тебя хотят надуть на бабки. Беги от таких как можно дальше!

— Окей, — кивнул я.

— Вложив сейчас свои 200 тысяч, ты вернёшь их года через два или три, если вообще вернёшь. В этом бизнесе нужно крутиться постоянно, годами. Вкладывать, вкладывать и вкладывать… А не прийти с жалкой пачкой наличных и думать, что через неделю ты получишь в десять раз больше. Продолжать?

— Продолжай.

— Хорошо. Давай возьмём наглядный пример. Вот смотри, Спилберг сейчас снимает свой фильм про динозавров…

— Уже снимает? — заметно разочаровался я.

— Да. Это очень крупный и амбициозный проект! Бюджет около $60 миллионов. Съёмки уже на финальной стадии. Universal уверена, что это будет событие года…

— Опоздал… — разочарованно вздохнул я.

— Опоздал? — снисходительно улыбнулась Мишель. — Да тебя бы на пушечный выстрел к нему не подпустили! Алекс, ты не можешь взять и просто «вложить миллион» в Jurassic Park. Это студийный проект Universal. Частных инвесторов туда просто не берут. Да даже если бы ты пришёл к ним и сказал: «ребята, я дам вам миллион, забирайте!», максимум, что ты получил бы, это гостевой бейджик и чашку кофе. Всё!

— Понятно…

— Но я сейчас не об этом, а о доходах. Как думаешь, какую кассу он соберёт?

— Миллиард? — робко предположил я.

— Миллиард? — хмыкнула Мишель. — Ладно, пусть будет миллиард. Хотя такого ещё не было. Но, пусть будет. 60% забирают прокатчики, кинотеатры. 40% получает студия. Это 400 миллионов. Теперь следи за руками, сейчас будет фокус!

— Слежу, — улыбнулся я блондинке.

— Минус 60 миллионов бюджета и примерно столько же на маркетинг. Остаётся 280 миллионов. Гонорары режиссёру, продюсерам и прочим стервятникам. Как правило, это фиксированный гонорар + процент. Если фильм собрал миллиард, то смело можем минусовать ещё 100 миллионов. У нас остаётся 180 миллионов. Так?

— Так, — согласился я.

— Скорее всего, я ещё что-то не учла, и студия в итоге получит не 180, а 150 миллионов прибыли. Пока неплохо. Хотя, учитывая миллиард сборов, всё же немного грустно. А сейчас самое интересное. Я не упомянула налоги. Спроси меня —а где налоги, Мишель?

— А где налоги, Мишель? При кассе в миллиард фильм что, ещё и должен останется? — удивился я.

— Можно и так сказать, — усмехнулась блондинка. — Слава Богу, студия платит налоги не с кассовых сборов, а с чистой прибыли. И не по полной налоговой ставке. У них есть свои хитрости, свои схемы, которые называются «оптимизация налогов». Но даже при этом, студии придётся заплатить около 20% налогов. И наш миллиард в итоге превращается в лучшем случае в жалкие сто миллионов прибыли, плюс-минус.

— Не густо, — вздохнул я.

— Вот именно. В общем, даже если бы тебя пустили как инвестора в студийный фильм, а тебя бы всё равно не пустили, ты бы в лучшем случае отбил вложения, но ничего не заработал. Ну может получил бы бонус в виде 10–20% от вложений.