Книга Газонокосильщик, страница 30 – Антонио Морале

— Да уж… Интересные вопросы ты поднимаешь, Анжелика. Об этом точно стоит задумать. Ну а пока мы думаем, я предлагаю послушать хорошую музыку. На волнах Radio California FM — «Sympathy for the Devil» от Rolling Stones!

* * *

— Венис-Бич! — объявил водитель, с шумом распахнув заднюю дверь своего транспортного средства.

Я поднялся с дивана, закинул сумку на плечо и вышел из душного, пропахшего потом и бензином салона автобуса на горячий асфальт, подставив свежему океанскому бризу лицо. Я — в Городе Ангелов! Я — в начале 90-х! Да уж…

Немного постояв на тротуаре и приведя мысли в порядок, я глянул вдоль широкой центральной улицы города, ведущей к главной достопримечательности района Venice Boardwalk, и ненадолго завис…

Высокие пальмы лениво покачивались вдоль аллеи, словно гигантские мачты пиратских кораблей. На тротуарах сидели уличные музыканты — кто-то бренчал на гитаре, кто-то бил в пластиковые ведра вместо барабанов, создавая ритмы уличной жизни. Уличные художники расписывали плакаты, продавая туристам неоновые картины с силуэтами пальм на фоне заката.

На открытой баскетбольной площадке группка парней играла в уличный баскет, а упругий тяжёлый мяч стучал по асфальту под звуки музыки, доносящейся из хриплой магнитолы. Роллерши в узеньких тесных плавках и коротких топиках и велосипедисты в шортах неспешно катили по променаду, ловя тёплые лучи майского калифорнийского солнца.

Запахи разносились за добрую милю, заставляя мой желудок урчать, словно голодный тигр. Бургеры, хот-доги, приправленные специями креветки, кокосовое молоко — всё это смешивалось в сумасшедший коктейль аромата пляжного города.

Лос-Анджелес жил… Дышал, шумел, пел гудел, смеялся, спорил и играл на гитаре на каждом углу.

Я подошёл к ближайшему фудтраку на колёсах, облепленному яркими красочными наклейками со всех сторон, стал в конец очереди из людей в плавках и купальниках, и на автомате прислушался к американской речи, тренируя слух и стараясь уловить знакомые мне слова…

— Что берёшь, брат? — через несколько минут донёсся до меня голос продавца со скрученными засаленными дредами под цветной вязанной шапочкой.

— Хот-дог и Колу, — коротко бросил я ему, поморщившись от своего говора.

Продавец ловко подкинул сосиску на гриле, швырнул её в мягкую хрустящую булку,щедро залил сверху горчицей и кетчупом, достал из ведра со льдом банку Колы и протянул мне:

— С тебя два пятьдесят, брат, — хмыкнул он.

Я расплатился, взял хот-дог в одну руку, холодную банку в другую, и двинулся в сторону пляжа. Под белой подошвой стареньких Конверсов скрипел белый песок Венис-Бич, а перед глазами расстилался бескрайний голубой океан. Волны выкатывались на берег, оставляя тонкие белые линии пены, а где-то вдали слышались крики чаек и шум серферов, разбивающих гребни волн.

Чёрт! Я действительно здесь! Это не сон…

Покончив с небольшим перекусом, я решил заняться делами насущными и двинулся на поиск жилья. Почти семь вечера — не самое удачное время для поиска, но особого выбора у меня нет.

Интересно — хостелы уже изобрели? Или ночлежки… Ночлежки… Слово-то какое. Уже оно само вызывает отторжение… Ладно, надеюсь, с жильём в Эл-Эй всё не так плохо, как я думаю…

Я развернулся в противоположную от океана сторону и направился по променаду, пробираясь сквозь толпу уличных торговцев, фокусников и туристов в гавайских рубашках. Может и себе такую прикупить? Хотя, причём здесь вообще гавайская рубашка к Лос-Анджелесу?