Книга Чужое лицо, страница 63 – Сергей Журавлев

– Добрый день, мадам Любарская. Разрешите отнять у вас минутку.

Врач уже хотела отправить за дверь нахальную просительницу – в том, что это очередная просительница, она не сомневалась, долгие годы врачебной практики научили разбираться в людях, – но сдержалась, так как ее удивило, как чисто незнакомка произнесла фамилию Любарская. Французы ее постоянно коверкают.

– Прием закончен. Я сегодня очень устала.

– Буквально минуту, доктор. Посмотрите на эту фотографию.

Отправляясь на свою первую, по сути, вербовку, Камелия стояла перед выбором: взывать к милосердию и использовать жалость как основной, понятный врачу аргумент, а потом подкрепить материалами из Москвы или сразу зайти «с козырей», но тогда в запасе больше ничего не останется.

– Что вы мне подсовываете?! Кто вы такая? – возмутилась пожилая женщина, но, взглянув на фотографию, мгновенно осеклась.

На снимке была простая могилка. За оградкой – деревянный православный крест. На нем надпись: «Аверьянова Татьяна Николаевна», годы жизни и под целлофаном портрет. Дату рождения и, главное, фото Лариса ни с чем спутать не могла.

– Подождите, Аверьянова – это девичья фамилия моей мамы, и дата рождения ее. Она выжила?! Откуда у вас эта фотография?

– Она похоронена на кладбище в Новороссийске.

– Почему в Новороссийске? – Любарская была настолько ошеломлена, такое количество вопросов одновременно пронеслось в голове, что, очевидно, возник затор, и психика зацепилась за не самое важное, но последнее утверждение.

– Они выжили. Ваша мама была мудрой женщиной и понимала, что с фамилией Зубова у нее могут быть серьезные проблемы, поэтому уничтожила паспорт и воспользовалась своей детской метрикой. Так она опять стала Аверьяновой. Тогда с документами у многих были проблемы, а метрика настоящая. Пока выздоравливала, подружилась с другой женщиной, родом из Новороссийска, у нее тоже был сын такого же возраста, что и Николай. Они и отправились к ее родне.

– А Коля выжил?

– Да. Татьяна Николаевна устроилась учительницей в школе-семилетке. Туда же ходил и Николай. Вот фото, где они вместе после окончания школы.

Любарская жадно вцепилась в следующую карточку. Конечно, она узнала и мать и брата. Слезы ручьем потекли из ее глаз. Она ласково гладила изображения родных людей, которых, как она считала, давно потеряла, а теперь может снова обрести.

– Что с Колей? – тревожно спросила Любарская.

– Жив. Он воевал, потерял ногу. Вернулся, теперь работает мастером на цементном заводе.

– Цементный завод – это же так вредно для легких!

– Он женат. У него две дочери. У вас, мадам, две очаровательные племянницы. – Аннет достала еще одну фотографию. – Вот он, жена и их дети…

– Как девочки похожи на бабушку, а Коля – вылитый отец! – Счастью женщины не было предела.

Неожиданная гостья не торопила хозяйку кабинета. Все должно идти своим чередом, не стоит дергать морковку за хвостик, чтобы она быстрее росла. Улыбка женщины стала сползать с лица, она оторвалась от фотографий и с тревогой спросила:

– Вы из НКВД?

– Нет, – честно ответила Камелия. – Я – француженка, меня звать Аннет Фоше.

Она действительно не служила в НКВД. Сейчас это называется КГБ. Но зачем утруждать пожилую француженку такими подробностями. Видя вопросительный взгляд, Аннет перешла к сути задания.