Книга Позывной «Зенит», страница 6 – Сергей Журавлев

— У отца однополчанин служил в областном военкомате, он договорился, и мне дали персональное направление на учебу от обкома ВЛКСМ. Но больше помог спектакль, который у меня произошел в приемной комиссии, — с гордостью, чуть хвастливо заявил молодой человек. — У меня же в аттестате официально записан английский, а немецкий как бы домашний. В приемной комиссии сидел представитель комитета ВЛКСМ, чтобы ставить абитуриентов на комсомольский учет, студент третьего курса. Услышав мое блеяние по-английски, проворчал, что для поступления в легендарный вуз надо иметь более серьезные знания по языку, а желательно — по двум.

— И ты не стерпел, — предположил Саблин.

— Конечно, — не стал скрывать Цыганков. — Попробуй повторить, говорю я ему, и начал сыпать немецкими скороговорками. Он и притух. Зато женщина, которая принимала документы, включилась, видимо, рутинная работа по сверке паспортных данных ее утомила. Мы с ней устроили блицтурнир по знанию немецких поговорок. Пришлось звать секретаря комиссии, чтобы решить, ставить ли мне экзамен по немецкому, если он не подтвержден документально.

— Но на этом спектакль не закончился, — предположил Матвей, видя, что это еще не финал.

— Конечно. Комсомолец, на свою беду, заявил, что он изучает три языка. Тогда я встаю. — В эмоциональном порыве молодой сотрудник встал и, театрально вскинув правую руку, стал читать стихи на таджикском.

— Омар Хайям?

— Точно. Вы знаете таджикский?

— Нет. Догадался, что это его рубаи.

— А этот балбес рот открыл и спрашивает, на каком это языке. Я говорю: на норвежском. Он понимающе кивает, а вся приемная комиссия покатывается со смеху.

— И на этой хохме тебя взяли в столичный иняз?

— По сути, да. По результатам экзаменов я, конечно, не добрал баллы, меня должны были отчислить, но секретарь комиссии, хороший дядька, настоял, и меня взяли сверх набора с испытательным сроком.

— Что ты пообещал им за это?

— Что буду ходить на факультатив арабского языка.

— Так у тебя еще и арабский? Очень хорошо.

Юрий успокоился и стал выжидательно смотреть на гостя из Москвы. Ему никто еще не объяснял, что от него хотят.

— Теперь, мил человек, объясни мне, как ты удрал от полиции на «Трабанте». Это же мыльница с мотоциклетным мотором. Кстати, они на чем были?

— На «Вартбургах». Там было два экипажа.

— Даже так. — Непонятно это было сказано — с осуждением или с одобрением.

— Я рассудил, что на прямой они меня сделают, поэтому шанс был только при условии запутать их в переулках.

— Грамотно.

— Они выдержали только полчаса и потерялись, а я ушел дворами.

Север, пока не утверждены кандидатуры руководством, не имел права раскрывать детали предстоящей операции.

— Какой у тебя оперативный позывной?

— Батый. В честь восточного полководца.

— Какая сейчас легенда?

— Студент университета, родом из Саксонии. Шлифую роль и язык.

— В ФРГ бывал?

— Да, пару раз. В Западном Берлине при Свободном университете обитают студенты, сбежавшие из ГДР. Приятель с курса их знает и меня с ними знакомил.

— Даже так, — заинтересовался оперативник. — Не попадался тебе там Дучке? Руди Дучке?

— Как же, познакомились. Он тоже перебежчик с Востока. Активный такой парень, любит поспорить. Только голова у него забита классовой борьбой. Ни о чем другом говорить не может.