Книга Позывной «Зенит», страница 28 – Сергей Журавлев

— Так вы же дрались. Мне рассказывали, что Юрген ими даже командовал. Краузе, ты что, знаешь их язык? Откуда? — Очевидно ради этих вопросов и пришел к ним Хуберт.

— В ГДР я ходил на курсы арабского языка.

— Для чего? — внимательно из-за очков посмотрел на него гость.

— Друзьям проспорил, что смогу продержаться на курсах арабского три месяца. Пришлось ходить, а так зачем он мне. — Объяснять, что он говорил не на арабском, а на таджикском, значит, вызвать еще массу вопросов.

— Вот и я думаю, зачем тебе арабский. Может, ты мусульманин, четки постоянно с собой носишь. Зачем?

— Четки нужны для подсчитывания молитв, произнесенных правоверным. Постоянное их ношение при себе служит верующим напоминанием о суете мира, о необходимости смирения гордыни и агрессии. Это своеобразная лестница в небо, при помощи которой верующие люди обращаются к богу, — с загадочной улыбкой произнес Батый, активно перекидывая в руке свой амулет.

— Да ладно тебе, Юрген, покажи ему, — попросил Андреас.

— Хоп, — громко прикрикнул Краузе и перекинул их из правой руки в левую. Гость невольно проследил их взглядом и упустил, не заметил, как в правой руке перебежчика из ГДР оказался складной нож. Юрген несколько раз крест-накрест резко махнул лезвием перед лицом гостя.

— Это называется «прямой хват». Он самый привычный и самый жесткий. Им лучше всего наносить рубящие удары, но можно бить и тычками. — Разведчик так же резко обозначил места поражения на толстяке. — А это уже обратный хват. — Он легко и даже красиво перевел нож в положение клинком вниз. — У него нет такой амплитуды, зато увеличивается сила удара сверху-вниз.

Мелькание лезвия ножа перед лицом заставило Малера замереть и даже побледнеть.

— Чтобы не потерять навык, мне нужно постоянно тренировать руки, — убирая оружие, пояснил Батый и снова взялся за четки.

Малер шумно уселся на стул, хотя его никто не приглашал. Он тщательно протер носовым платком не первой свежести очки. Адвокат явно готовился что-то сказать.

— Питер, прикрой дверь, — настроился гость. — Я тоже считаю, что на убийство нашего товарища мы должны дать жесткий отпор.

— Ты предлагаешь грохнуть в ответ какого-нибудь полицейского? — заинтересовался Андреас.

— Нет. Убийство наши не поймут. Пока это слишком жестко. Большая часть еще не готова к такому. Беспорядки, забрасывание полиции и официальных лиц яйцами и пакетами с кефиром, в крайнем случае, бутылками и камнями, но — никак не настоящее убийство. К террору надо переходить постепенно, приучая общество, иначе это оттолкнет большинство людей. Надо чтобы было и жестко, и символично.

— Тогда поджог. Спалим полицейский участок. Питер сделает «коктейли Молотова». Подъедем в темноте и закидаем. Экипаж автомобиля — четыре человека, трое выскакивают, по две бутылки на каждого, и — сразу назад, в машину, и — ходу. Два заряда на вход, остальные по окнам. Никто ничего не успеет заметить.

— Мы хотим вызвать общественный резонанс или разозлить наших Bulle? — подал голос Юрген, он вспомнил, что «Буле» в ФРГ на жаргоне называют полицейских, от слов «бык» или «увалень».

— Тогда поджоги магазинов. На мой взгляд, это лучший способ расшевелить заплывшего жиром немецкого обывателя. Поджог крупных универмагов должен стать нашим ответом на преступную войну во Вьетнаме, а также акцией протеста против общества потребления, которое оболванивает сознание масс.