Книга Мираж над пустыней, страница 82 – Сергей Журавлев

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял.

На следующий день привезли переделанную маскировочную сеть. Дювалю в помощь руководство военной базы выделило несколько военнослужащих. Поэтому он был занят до вечера. Ливанскому военному начальству пустынный вариант камуфляжа самолета очень понравился. Неровные края и свободные полосы даже на небольшом удалении вызывали расфокусировку взгляда, что делало восприятие самолета расплывчатым, менее четким и более слитным с окружающей песчаной средой. Оказалось, что обрывки полос создают дополнительные тени и световые акценты, которые значительно искажают контуры объекта и делают его менее заметным на фоне череды холмов. Только к вечеру его нашел Шатриан и сам предложил провести вечер в баре. Это было необычно, чаще всего инициатива исходила от Ивона.

Для начала они взяли кальвадос. Инструктор уже собирался приложиться к стакану, как приятель остановил его.

– Прежде чем мы выпьем, хочу, чтобы ты посмотрел одну статью в газете. Утром прихватил в холле отеля.

Разведчик протянул пилоту свежий номер местной газеты L'Orient на французском языке.

– Я не читаю газет, они вредят здоровью, – проворчал Теодор.

Он с сожалением поставил стакан и взял газету. По мере чтения выражение недовольства на его лице сменилось выражением сосредоточенности и озабоченности. Шатриан дважды прочел перепечатку из советской прессы. Икар рассчитывал, что у мужчины проснется интерес, он почувствует возбуждение от замаячившего на горизонте шанса на выздоровление сына, но француз был хмур и молчалив.

– Что скажешь, Теодор? – не выдержал томительной паузы Ивон. – Девочка с таким же диагнозом, как и у твоего сына, теперь видит. Это не эксперимент на кроликах или свиньях, это операция на реальном человеке.

– И что? Ты предлагаешь мне ехать с сыном в Сибирь? – В голосе собеседника звучала неприкрытая горечь. – Врачи нам рассказывали о таких операциях. Эта идея не нова. Вся проблема в приживаемости искусственного хрусталика. Ни у кого не получалось, организм отторгал их.

– Но у этого русского получилось. Здесь пишут, что уже прошел год, а девочка видит и жалоб нет. Кстати, при чем здесь Сибирь? Здесь нет ни слова о Сибири.

– Все, что дальше Москвы, у них Сибирь. Но дело не в этом. Я думаю, что даже если подключится сам Де Голль, нам не попасть к этому врачу. У нас с русскими сейчас не те отношения. Черт бы побрал этих политиков.

Не приглашая Ивона выпить, Теодор осушил свой бокал. Икар тщательно готовился к этой вербовке, прокручивал различные варианты ведения разговора, выстраивал режиссуру. Разведчик планировал просто заручиться поддержкой французского инструктора при организации перелета ливанского летчика на «мираже», но неожиданно ему в голову пришла ясная и четкая мысль. «Лететь на самолете в Сирию должен не ливанец, а Шатриан». Это было так логично, что не понятно, почему эта мысль не пришла ему ранее. Все остальные варианты теперь казались советскому нелегалу менее значимыми и реалистичными.

– Что ты готов сделать ради возвращения зрения сыну? – резко спросил он француза. Тон его вопроса не предполагал пространных размышлений, а только четкого ответа. Он его и получил.

– Все. Все что угодно. – Это было сказано очень твердо и безапелляционно.

Теперь Дюваль осушил свою порцию кальвадоса.