Книга Рыцарь проклятых карт, страница 2 – Алим Тыналин

Мальчик остановился передо мной. Задрал голову, я в доспехах и со своими шестью с половиной футов роста выгляжу внушительно.

— Вы настоящий рыцарь? — серьезно говорю спросил он.

Я посмотрел на него. Потом на отца, тот печатал что-то в телефоне, даже не слушал нас. Потом снова на мальчика.

Опустился на одно колено. Доспехи заскрипели, в коленке что-то хрустнуло (старая травма), но я проигнорировал боль. Теперь наши лица оказались на одном уровне.

— А ты как думаешь? — спросил я.

Мальчик прищурился. Изучал меня. Серьезный малый.

— Я думаю… — он задумался. — Я думаю, вы защищаете людей. Это делает вас настоящим.

Что-то дрогнуло внутри меня. Не знаю что. Что-то старое, давно похороненное под коркой льда.

Я протянул руку в стальной перчатке. Мальчик вложил в нее свою крошечную ладошку. Мы торжественно пожали друг другу руки.

— Тогда да, — сказал я. — Я настоящий.

Мальчик просиял как серебряный доллар. Развернулся и побежал к отцу, крича:

— Папа! Папа! Я пожал руку настоящему рыцарю!

Отец кивнул не глядя. Не оторвался от телефона.

Придурок.

Я поднялся. Дэнни странно смотрел на меня.

— Что? — рявкнул я.

— Ничего, — он поспешно отвернулся. — Просто… ты хороший с детьми.

— Дети еще верят в сказки, — я отвернулся. —Пусть верят подольше. Взрослые их все равно разочаруют.

Дэнни промолчал. Мудрое решение.

Следующий час прошел так же скучно и однообразно. Проверка билетов, кивки, иногда приходилось выставлять с территории пьяных идиотов, которые думали что «средневековый фестиваль» значит, что можно быть скотиной.

Одному типу пришлось объяснить что нельзя хватать актрис за задницу, даже если они в костюмах служанок. Объяснял ему взглядом и сжатым кулаком перед лицом. Он понял.

В два часа объявили перерыв. Дэнни убежал к палатке с хот-догами, парень мог есть постоянно, как столько калорий помещались в это пухлое тело.

Я остался. Достал флягу из-под доспехов. Это вода, не виски, хотя виски было бы лучше. Сделал глоток. Вода теплая, с металлическим привкусом.

— Сэр Маркус! — голос как у театрального актера, громкий и фальшивый.

Только не это. Я закрыл глаза. Досчитал до трех. Открыл.

Лорд Стивен Харгрейв шел ко мне через площадь. Пятьдесят пять лет, сто двадцать килограммов чистого жира, в нелепом пурпурном плаще и бархатном дублете. Выглядел как переодетый банкир на Хэллоуин. Впрочем, он им и был, банкир, владелец фестиваля, человек с большими деньгами и нулевым вкусом.

— Лорд Харгрейв, — я кивнул. Не поклонился. Никогда не кланяюсь.

— Рад тебя видеть! — он подошел, хлопнул меня по плечу. По стальному плечу. Наверное ушиб пальцы, идиот. — Через час начнется большой турнир! Ты нужен нам!

— Я охранник, — напомнил я. — Не актер.

— Но ты в настоящих доспехах! — он всплеснул руками. — Люди обожают аутентичность! Просто встанешь у ворот арены, помашешь мечом, может рыкнешь что-нибудь героическое. Толпа будет в восторге!

— Аутентичность, — я посмотрел на арену, где актеры в алюминиевых доспехах репетировали постановочный бой. Размахивали мечами как балетные танцовщики. — Это не аутентичность. Это театр для идиотов.

Харгрейв нахмурился.

— Дорогой мой Маркус, люди не хотят настоящую аутентичность. Настоящее средневековье — это грязь, болезни, смерть и нищета. Это не продается. — Он улыбнулся жирной улыбкой. — А вот романтика продается. Мечты продаются. Я даю людям мечту.