Книга Танцовщица для подземного бога, страница 39 – Ната Лакомка

— Я готова, учитель, — ответила девушка, отбрасывая все сомнения и страхи. — Учите меня, — она встала на колени и хотела принять прах от ног Танду, но он поймал её за плечи, не дав поклониться.

— Теперь я — твой муж, — сказал он, поднимая Анджали на ноги. — Ты не должна падать передо мной ниц. Мы должны быть вместе, на равных. Именно с этого начинается твоё учение. С любви мужчины и женщины. А теперь смотри и запоминай. Это движения, что исполнял великий Гириши. Я запомнил их от первого до последнего.

Притихшая Анджали послушно кивнула и уселась на пятки там, где стояла, не спуская глаз с нага. Он склонил голову, сложил ладони в молитвенном жесте, а потом начал танцевать в луче света, словно играя со светом, купаясь в нём, но оставаясь в темноте.

Это был странный танец. Анджали, приученная к «золотому правилу танца» — три одинаковых движения,четвёртое отличное — сначала противилась тому, что каждое движение повторялось дважды вправо и влево. Это казалось некрасивым, однообразным, грубым. Но она всё равно старалась запомнить каждый шаг, каждую позу, каждый жест и взгляд. Что-то было ей знакомо — из танца, что исполнял наг возле озера. Но там он танцевал, соблазняя, а здесь… здесь соблазн шёл рядом с разрушением. Вернее, не соблазн. Здесь была страсть, но не низменная, которую выказывали гандхарвы понравившимся апсарам, а совсем другая…

Или дело было в том, что теперь Анджали смотрела на этот танец другими глазами. Теперь она видела не призыв, а несбывшуюся любовь, которая рвалась из сердца.

Любовь, которая пережила того, кого любили, но не исчезнувшая со смертью любимого. Эта могучая энергия искала выход, искала успокоения, но не находила, и вместо созидательной силы переходила в силу разрушительную… Жёны мудрецов воспылали любовью, но их мужья убили друг друга… Значит, любовь и смерть, и правда, идут рядом…

Стало трудно дышать, Анджали крепилась изо всех сил, но не выдержала и сдалась.

— Остановись, прошу! — крикнула она, закрывая лицо ладонями.

Она почувствовала, как змей Танду тут же очутился рядом с ней, коснулся её плеч, макушки… Он даже не был разгорячён танцем — его руки были прохладными.

— Что такое? — спросил он негромко.

Анджали смогла глубоко вздохнуть, в голове и сердце прояснилось, и стало стыдно за собственную слабость.

— Ты двигаешься слишком быстро, — сказала она, принуждая себя открыть лицо и улыбнуться. — Я не могу запомнить всё сразу.

Но обмануть змея она не смогла. Он пристально взглянул на неё и покачал головой:

— А ведь это пока ещё всего лишь движения. Это ещё не майя.

— Я справлюсь, — Анджали перестала улыбаться и облизнула пересохшие губы. — Давай продолжим. Прости, что остановила.

— Повторю то же самое, но медленней, — змей отпустил её и вернулся в луч света. — Будь внимательна.

Он протанцевал странный танец ещё три раза — медленно, чётко, глядя прямо перед собой и не глядя на девушку. Анджали постаралась сосредоточиться только на позах, движениях рук и ног, не думая о цене, которую надо заплатить за познание. Об этом можно подумать… потом. Когда она выучит сам танец. А может, и думать об этом не придётся. Зачем танцу какие-то душевные страдания? Танец любви должен внушать любовь и быть порождённым любовью, а не болью и опустошением. Да и ярость в любви ни к чему. Лишь немного гнева для поддержания страстного пыла — этому учили в школе апсар. Чтобы мужчинам любовь не казалась пресной.