Книга Танцовщица для подземного бога, страница 38 – Ната Лакомка

— Как же великий Гириши открыл тебе божественную тайну? — спросила она осторожно. — Разве наги могут знать божественное?

— Не могут, — Танду убрал руку и отошёл, глядя куда-то поверх головы девушки, а потом повернулся к ней спиной, принявшись мерить шагами зал. Свет, падавший сверху, заострил человеческие черты змея и бросил тёмные суровые тени под глазами от крыльев носа к углам рта. — Так получилось, что я присутствовал при том, когда был создан чёрный танец. В тот момент я находился на шее Великого. В облике змея. У змеи нет ни души, ни разума. Поэтому Гириши не убил меня за проникновение в божественное..

— Подожди, — Анджали попыталась поймать мысль за хвостик. — Великий Гириши придумал чёрный танец, значит, его можно постичь без потерь, без отчаяния, ярости… Танец — это красота, это обольщение. А страдания — они не добавляют красоты.

— А кто тебе говорил о красоте чёрного танца? — наг обернулся так резко, что девушка невольно отступила назад. — Кто обещал красоту? — в голосе Танду ослышались шипящие змеиные нотки. — И кто говорил, что великий Гириши придумал этот танец?

— Но… вы же… ты же только что сказал… — Анджали совершенно запуталась.

Постичь это оказалось гораздо труднее, чем выучить сто гимнов богу солнца.

— Не придумал, а создал, — Танду встал перед ней, широко и крепко расставив ноги, выпрямившись и расправив плечи. — Это произошло, когда погибла жена господина Гириши. Она сожгла себя. Господин очень любил её, и обезумел от горя, узнав о её смерти. И тогда он начал танцевать…

«Какой безумец танцует, потеряв любимую жену?», — подумала Анджали совсем непочтительно, потому что даже бога, по своему желанию живущего под землёй, не полагается называть безумным.

— Только это был не танец красоты, не танец соблазнения, — продолжал змей. — Это был танец безумия. Танец, порождённый пустотой в сердце.

— Подожди! — опять перебила его Анджали. — Хочешь сказать, великий Гириши сам прошёл эти пять ступеней?!

— Начинаешь понимать, — похвалил её Танду без тени улыбки. — Да, он сам прошёл путь, и так получилось, что я видел всё это. Сначала была любовь мужчины и женщины, потом было опустошение. На смену опустошению пришло отчаяние, когда Гириши понял, что даже его майя не сможет воскресить любимую, а потом пришла ярость. Танец достиг наивысшего накала, и огонь души вырвался наружу, начав разрушать мир.

— Мир создавался в танце, и в танце будет разрушен… — вспомнила Анджали слова брахмана из небесного храма. — Но я не собиралась узнавать, как разрушить этот мир. Я хотела призывать любовь. Как сделал ты… тогда, на берегу озера…

— Эти знания неотделимы друг от друга, — сказал Танду. — Я буду учить тебя здесь. Тут никто нас не увидит и не услышит. Я расскажу тебе всё, раскрою божественную тайну, но сможешь ли ты воспользоваться ею — зависит только от тебя.

Сердце девушки болезненно сжалось. Если даже Гириши постиг эти знания через утрату, может ли ничтожная апсара надеяться, что постигнет сокровенное без утрат? И как познать любовь, а потом её потерять, для того, чтобы завоевать любовь?..

— Ты готова? — спросил наг.

Анджали колебалась всего несколько мгновений.

Женский разум не может постичь мудрости богов. Но с танцем она справится. Танец — это женский дар. Не может быть, чтобы дайвики из Амравати не справилась с танцем, каким бы страшным он ни был. Она поймёт. И справится. И сможет воспользоваться этими знаниями.