Книга Танцовщица для подземного бога, страница 2 – Ната Лакомка

Несколько старших апсар, уже прошедших сваямвару, помогали девушкам — они проверяли, все ли в порядке с внешним видом, у одних разглаживали складки одежд, попутно читая нравоучения, что «умную женщину видно по тому, как ниспадают складки ее одежд», у других поправляли кармином кривую полосу, обводившую ступню, третьих отчитывали за небрежно подведенные глаза.

Наставница Сахаджанья, назначенная распорядительницей, посмотрела на Анджали и сказала:

— У тебя глаза горят, как у человека, задумавшего преступление. Что-то происходит? У тебя лихорадка? — она даже пощупала лоб девушки, но жара не было.

— Ой, как будто вы много видели преступников, — надула губы Анджали. — Просто волнуюсь, и ничего больше…

— А как я волнуюсь!.. — пожаловалась Хема, натирая волосы шелком, чтобы блестела каждая прядь. — Но больше — боюсь. Я помню, как было больно, когда нас сажали на черный камень. Я так плакала, так плакала, что горло мое стало вот таким, — она почти соединила указательный и большой пальцы левой руки, оставив между ними просвет с рисовое зернышко. — Потом нам давали шарики из сладкого густого молока, а я не могла проглотить ни кусочка.

Анджали опустила руку с гребнем, вспоминая, как для нее прошло посвящение богам — так называлсяритуал, когда девушек-апсар усаживали на черный камень, обтесанный в виде мужского члена. Хема права. Страх, стыд и боль — и никакие сладости потом не могли успокоить перепуганных девушек. Прошло много лет, и почти забылись те слезы, как забылись боль в мышцах после оттачивания позы мураманди, но страх и стыд в глубине души остались. А теперь предстояло снова пережить нечто подобное, да еще и неизвестно — будет это с человеком или… с нагом.

Словно наяву Анджали представилось змееподобное тело, покрытое, как уродливыми отростками, ядовитыми кобрами…

Гребень выпал из ослабевших пальцев, и наставница Сахаджанья проворно наклонилась, чтобы его поднять.

— Глупости! — ответила она обычным резковатым тоном. — Глупости! Не пристало птице бояться полета, как и апсаре — бояться мужчину. Ничего страшного с вами не случится.

— Вы хотите сказать: ничего страшнее с нами уже не случится? — не удержалась Анджали от насмешки, за что тут же получила несколько шлепков по макушке. — Ай! — воскликнула она, прикрываясь. — Больно же, наставница!

— У кого язык стелется по ветру, у того голова всегда болит! — сказала Сахаджанья. — Ты, наверное, будешь смеяться и тогда, когда Яма, бог смерти, придет за тобой.

Она не отдала гребень и сама принялась расчесывать волосы Анджали, продолжая наставлять девушек:

— В первую ночь не ешьте слишком много — отяжелеете. Нет ничего омерзительней пьяной и объевшейся апсары, к тому же, это помешает вам исполнить свое служение. Не забывайте, что прилежно служа, вы соблюдаете дхарму, а соблюдая дхарму…

— … мы улучшаем карму, — закончили хором девушки.

— Передай цветок, — сказала она Анджали.

— Наставница, а когда выбираешь мужчину на сваямваре, — сказала Анджали, протягивая через плечо цветок жасмина, — будет ли он считаться супругом?

— Так обычно и бывает, — подтвердила Сахаджанья. — Еще цветок!

— А если муж запретит жене знать других мужчин и прикажет оставить ремесло апсары? — продолжала задавать вопросы Анджали, подавая один за другим цветы.