Книга Я отменяю казнь, страница 71 – Валерия Войнова

Он вернулся к столу, сел и закрыл гроссбух. Резко, с хлопком.

— Я переведу резервный фонд в гномьи банки, — произнес он сухо, без эмоций. — В активы на предъявителя. Если наши счета здесь арестуют, у нас должен быть доступ к золоту за границей.

Это было признание. Он принял угрозу. Не как отец, а как финансист.

— И усильте охрану Поместья, — добавила я. — Не наемниками. Своими. Теми, кто связан клятвой с землей.

— Я уже отправил приказ, как только Тиан уехал, — отрезал он. — Я не ждал твоих советов, чтобы понять, что в доме бардак. Красс… — он поморщился. — Этот крысеныш ответит, если я его найду.

Он посмотрел на меня. Взгляд был колючим, холодным.

— Ты стала полезной, Лиада. Но и опасной. Ты приносишь в дом вести, от которых пахнет плахой.

— Я приношу ясность.

— Ясность иногда убивает надежду. — Он снял очки и устало потер переносицу. — Иди. Занимайся своей Канцелярией. Следи за бумагами. Если увидишь, что они готовят новый ордер — мне плевать на твою карьеру, ты должна сообщить мне немедленно.

— Конечно.

— И не лезь в Архив без нужды. Если Ансей действительно собирает земли, он не любит свидетелей.

— Я буду осторожна.

Я встала и вышла. Никакихобъятий. Никаких «доченька». Мы заключили новый контракт. Он прячет деньги, я слежу за врагом. Мы оба знаем, что нас хотят уничтожить, и мы будем защищаться. Каждый своими методами. Это было лучше, чем любовь. Это была надёжность.

Лиада

Феникс из пепла

(Четверг, вечер. Малая гостиная особняка Вессантов)

Вечер четверга был тихим и дождливым. Отец задержался в клубе, и я наслаждалась редким моментом одиночества в малой гостиной. На коленях лежала книга по истории права (Бреон прислал из лавки), но я не читала. Я смотрела на огонь.

Две недели относительного спокойствия расслабляли. И это было опасно. Я знала, что Ансей не забыл. Я знала, что его люди рыщут по городу. Но пока гром не грянул, можно было позволить себе чашку чая и иллюзию нормальной жизни.

Дверь отворилась бесшумно. На пороге возник Морис — наш городской лакей. В отличие от рыжего, суетливого Томаса, оставшегося в поместье, Морис напоминал оживший манекен: идеально выглаженная ливрея и лицо, лишенное всякого выражения. С идеальной укладкой, залакированной так, что она выдержит ураган.

— Госпожа, — произнес он ровным, скрипучим голосом. — К вам визитер. Лорд Тарелл.

— В такой час?

— Он утверждает, что дело не терпит отлагательств. Прикажете принять?

Замерла, не донеся чашку до рта. Я не видела его с того утра в атриуме Канцелярии, когда он, трясущийся от ужаса, убегал прятаться к тетке. Я ожидала, что он будет сидеть в норе еще неделю. Или что его мать приедет устраивать скандал. Но он приехал сам.

— Проси, — я отложила книгу, расправила складки домашнего платья и приняла позу, достойную радушной невесты.

Двери распахнулись. Я ожидала увидеть сломленного человека. Тень. Но в гостиную вошел Рейнар Тарелл, каким его знали лучшие салоны столицы. Свежий, выбритый до синевы, благоухающий вербеной. На нем был камзол из темно-синего бархата с золотым шитьем — строгий, дорогой, подчеркивающий его стройную фигуру и светлые волосы. Никакой небрежности. Никакого запаха перегара. В его походке не было страха. Была легкая, пружинистая уверенность человека, который точно знает, что ему здесь рады.