Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 140 – Светлана Ворон

В груди теплеет против воли. В глазах мужчины я не вижу ни грамма фальши. Они серьёзные, наполненные грустью и тоской по упущенным возможностям.

— Что-то я не чувствовала твоей любви ни когда сидела в подземелье, ни когда ты сделал меня своей шлюхой в постели, — напоминаю обиженно.

— Что поделать, такова реальная жизнь без налета наивности, — пожимает Хитэм плечами и невозмутимо забрасывает в рот остаток яблочного пирога, как будто не может устоять перед моей вкусной стряпнёй. — Все совершают ошибки, Лори, и я не пытаюсь оправдать свои. Вопрос только в том, сможешь ли ты их простить.

— Какой в этом смысл? — вскидываю я брови удивлённо. — Нам уже не быть вместе. Ты не объявишь старуху своей невестой, не поведёшь меня под венец. Не опозоришь себя так перед всем королевством. Всё кончено, признай это уже, наконец. Оставь нас с дочкой в покое. Живи своей привычной жизнью и дай мне жить своей.

— Ты, правда, этого хочешь? — заглатывает остатки чая и смотрит так пристально, что мне безумно хочется прокричать «нет! исправь всё! забери меня во дворец! люби меня, как положено истинному! выполни предначертанное судьбой! прими нашу связь»!

Но я не могу себе это позволить. Я не хочу вышагивать рядом с молодым королём, будучи дряхлой старухой. Да я и сейчас с трудом на себя в зеркало смотрю!

— Да, хочу, — сдавленно бормочу, выталкивая эти слова против собственной воли.

На самом деле я хочу отмотать время вспять и начать всё с чистого листа, избежав всех наших дурацких ошибок.

Но это невозможно,поэтому пусть будет так, как сейчас.

— Это не конец, Лориэль, — предупреждает Хитэм, набрасывая камзол на свои широкие плечи.

И я ненавижу его за то, что он настолько красив. Что его чёрные волосы блестят как шёлк, а мои стали седыми и тусклыми. Что он пробрался мне под кожу, врос в сердце и потом предал. Что он, оказывается, мог бы стать отличным отцом, если бы не был таким мудаком.

Хитэм выходит из дома, впуская аромат цветущих яблонь, и тут же оборачивается драконом.

А я выхожу за ним на порог и наблюдаю за удаляющимся в небе хищником, оставившим в моей груди чёрную дыру потери.

Уж лучше бы он ничего не знал! Теперь моя рана саднит гораздо сильнее. Душа горит, как в аду, обливается кровью.

Боль от его ухода настолько сильная, что я с трудом нахожу в себе силы вернуться в детскую, отзываясь на крик ребёнка.

— Тише, моя хорошая, — беру проснувшуюся дочь на руки, усаживаюсь в кресло-качалку и кормлю своим молоком, с которым в последнее время стало получше.

Коровье привозит мне каждый день мальчонка из городской аптечной лавки. Он мне — свежее молоко, муку, крупу, мясо. Я ему — травы и снадобья, которые ещё остались в запасах.

Пока на бартер хватает. Потом дочь подрастёт, и я смогу брать её с собой, когда снова начну ходить в лес.

Конечно, одной растить ребёнка тяжело. Я не ожидала даже, что настолько. Ни отлучиться невозможно, ни приготовить вовремя еды, ни даже просто помыться. Усталость копится дикая, недосып.

Но ничего, я со всем справлюсь. Особенно теперь, когда знаю, что смерть придёт ко мне очень нескоро. Что я не умру от старости или болезней, которые передала мне Урухвильда.

Пусть в облике старухи, но я буду жить. Ну, что ж теперь поделать. Такова моя жертва.

Занятая работой по дому, забываю на время и о бывшем, и о своих израненных чувствах. К вечеру, вымотанная до предела, падаю без сил. Засыпаю почти мгновенно, покачивая рукой стоящую рядом колыбель.