Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 138 – Светлана Ворон

— Есть один способ, но он тебе не понравится.

— Если он гарантирует моё спасение и моего ребёнка, я согласна.

— Только учти, обратного заклинания нет. Ты отдашь мне свою молодость навсегда. Сделать это ты должна добровольно, иначе колдовство не сработает.

И затем я провожаю Урухвильду в путешествие длиной в целую мою жизнь. А сама остаюсь доживать оставшиеся ей дни в её домике. В её стареющем, больном теле.

Это не обмен душами, не обмен телами. Это обмен жизненными силами и всем временем, которое есть в запасе у человека.

Немногие колдуны в Илькендаре способны на это. А те, кто умеют, скрывают это, потому что за подобный опасный дар издревле казнили.

Урухвильда в буквальном смысле высосала мою жизнь, омолодившись сама. Внешнее сходство сотворено заклинанием, которое мы обе поддерживали сами.

В моём теле — по-прежнему я. Просто теперь я немощная старуха, прожившая всю свою жизнь за один час.

Ведьма дала мне лишь одно обещание: я успею вырастить своего ребёнка, прежде чем умру. Она оставила мне достаточно сил, чтобы не делать его сиротой.

Урухвильда — очень могущественная ведьма. А я — далеко не первая страдалица, чью молодость она забирает, продлевая свою до бесконечности. Всегда находится жертва, готовая жизнь отдать за спасение кого-то родного.

— Так что, я теперь довольно скоро умру, — развожу руками.

— Не думаю, что это сработает, — задумчиво тянет Хитэм, даже не замечая, как ласково перебирает пальцами золотые кудряшки спящей дочки.

Он смотрится с ней на руках… как настоящий отец. Пяти минут не прошло, а они уже вросли друг в друга, словно вместе с первого дня.

Хитэм не был рядом со мной, когда рос мой живот.Не щекотал выступающие под кожей пяточки брыкающейся малышки. Не помогал мне справляться с хозяйством.

Не принимал мои роды, когда я кричала от боли, остро чувствуя одиночество. Не брал новорождённую девочку на руки и не успокаивал меня добрыми словами.

Не кормил и не поил меня, когда я страдала от послеродовой горячки, заставляя себя раз за разом подходить к плачущей дочери на дрожащих ногах.

И не привозил мне коровье молоко, которым я разбавляла своё, потому что он нервов, усталости и недоедания его было слишком мало.

Какого чёрта он ведёт себя сейчас так, словно имеет на дочь хоть какое-то право?!

И всё же… я не могу не заметить, что девочка приняла его сразу. И он её — тоже.

Никаких сомнений, ярости, обвинений или угроз. Я всё ещё не в темнице и не испепелённая гневом обманутого истинного.

Он просто взял на руки дочь и взглянул на меня так устало, будто у него сил злиться на меня не осталось.

Или он считает… как сказал только что сам: он это заслужил.

— Почему не сработает? — эхом повторяю, потирая дряблые запястья с больными венами. — Уже сработало.

— Истинная не может умереть, пока жив дракон. Уж точно не от старости, — напоминает Хитэм про законы природы. — Ведьме очень повезло воспользоваться именно твоим отчаянием. Она будет питаться твоими жизненными силами целую вечность — заодно и моими. И целую вечность оставаться молодой. В то время как ты навечно останешься в облике старухи, но притом не умрёшь, потому что твою жизнь питает мой дракон.

От этого откровения холодею. С одной стороны, это облегчение — знать, что я всё-таки не так скоро умру. С другой, влачить вечность в дряхлом теле — так себе удовольствие.