Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 54 – Юлия Арниева

Итан.

Ратуша стояла в самом центре города, величественное каменное здание с высокой башней, увенчанной флюгером. Я бывала здесь раньше по разным делам, но никогда не поднималась на верхние этажи, где располагались личные покои бургомистра. Сейчас мне было всё равно, куда идти и кого отталкивать с дороги.

Томас провёл меня по гулким коридорам, мимо испуганных слуг с бледными лицами, мимо стражников, которые смотрели на меня с немой мольбой во взглядах. Все расступались передо мной, никто не спрашивал, кто я и зачем пришла.

Тяжёлая дубовая дверь в спальню была приоткрыта, и я вошла, замерев на пороге.

Итан лежал на широкой кровати под несколькими тёплыми одеялами, но всё равно дрожал мелкой непрекращающейся дрожью. Лицо его пылало лихорадочным жаром, тёмные волосы прилипли к влажному лбу, потрескавшиеся губы что-то беззвучно шептали. Он метался и стонал, не открывая глаз, весь во власти болезни, которая терзала его изнутри.

Я видела достаточно больных за эти дни, чтобы безошибочно определять стадию болезни с первого взгляда. И то, что я видела сейчас, заставило сердце сжаться от леденящего ужаса. Он был плох. Очень плох. Гораздо хуже, чем большинство тех, кого мне удалось спасти.

Я подошла к кровати на негнущихся ногах и осторожно положила ладонь на его лоб. Жар обжёг кожу, настоящий огонь, бушующий внутри.

— Элара... — прошептал он вдруг, не открывая глаз. — Элара...

Он узнал меня. Даже в бреду, даже сквозь пелену лихорадки каким-то образом почувствовал моё присутствие.

— Я здесь, — прошептала я, сжимая его горячую руку. — Я здесь, Итан. И я тебя не отпущу. Слышишь? Не отпущу.

Три дня и три ночи я не отходила от его постели ни на шаг.

Спала урывками по несколько минут, прямо в кресле у кровати, вздрагивая от каждого его стона. Ела то, что приносили слуги, механически жуя и не чувствуя вкуса. Пила свой защитный отвар каждыенесколько часов, заставляя себя глотать горькую жидкость. А всё остальное время я боролась за его жизнь так, как не боролась ещё ни за кого и никогда.

Отвары. Холодные компрессы на пылающий лоб. Растирания, от которых ныли уставшие руки. Древние заговоры, которым научила меня мать ещё в далёком детстве, когда я сама болела и не могла уснуть от жара. Я использовала всё, что знала. Всё, что умела. Всё, чему научилась за годы скитаний и учёбы.

И магию. Настоящую, сильную магию, которую обычно прятала даже от самой себя. Я вливала в него силу по капле, осторожно и бережно, боясь навредить неловким движением. Направляла её на борьбу с болезнью, на поддержание того слабого огонька жизни, который всё ещё теплился в нём.

Но лихорадка не сдавалась. Она вцепилась в Итана мёртвой хваткой, выжигала изнутри, высасывала силы по капле. Словно живое существо, злобное и безжалостное, она не желала отпускать свою добычу.

Первая ночь оказалась самой страшной. Жар поднялся так высоко, что Итан начал бредить. Не просто бормотать бессвязные слова, а кричать, метаться, срывать с себя одеяла. Он звал кого-то, и голос его был полон такой боли, что у меня разрывалось сердце.

Он снова был маленьким мальчиком, потерявшим родителей. Снова переживал ту давнюю трагедию, которая сломала его жизнь надвое. Я держала его за руку, гладила мокрые от пота волосы, шептала что-то успокаивающее, бессмысленные слова, которые должны были донести до него одно: ты не один, я рядом, я держу тебя.