Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 51 – Юлия Арниева

Слёзы потекли по щекам, я даже не заметила, когда начала плакать.

— Этот человек из Вирголии, — сказала я сквозь слёзы. — Он может вернуться. Он может...

— Пусть попробует.

Голос Итана стал жёстче, голос бургомистра, который защищал свой город от Крелла, от угроз, от всего, что могло навредить тем, кого он любил.

— Это мой город. И ты под моей защитой. Что бы ни случилось.

Он встал, обошёл стол и бережно меня обнял.

— Я рядом, — сказал он. — Слышишь? Что бы ни случилось рядом.

А потом поцеловал меня, впервые по-настоящему. Мягко, нежно, с обещанием...

Караван с юга я заметила из окна лавки: пыльные телеги, понурые лошади, усталые возницы, клюющие носами на козлах. Обычное зрелище: торговцы тянулись на летнюю ярмарку, как каждый год.

Только вот один из возниц сидел странно. Сгорбившись, покачиваясь, словно вот-вот свалится. Я списала это на жару, она стояла небывалая, выжигала траву на лугах, гнала людей в тень. Но три дня спустя он умер. А ещё через два дня заболели первые горожане.

Новость разнеслась по Мелтауну, как огонь по сухой соломе. Эльза влетела в лавку ранним утром, запыхавшаяся, с расширенными от страха глазами и побелевшими губами.

— Слышала? У пекаря Ингрид муж слёг. Лихорадка, говорят. И ещё трое на Рыночной улице. Лекарь приходил, только руками развёл. Говорит, не знает, что это за напасть.

Я отложила пучок мяты, который перебирала, и почувствовала, как холодеют пальцы.

— Какие у него признаки? Что именно говорят?

— Жар сильный, озноб бьёт. И пятна на коже красные появились.

Что-то внутри меня оборвалось и рухнуло в ледяную пустоту.

— Какие пятна, Эльза? Где именно?

— На груди, говорят. И на руках. Мелкие такие, будто сыпь какая.

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыли воспоминания, которые я так старательно гнала прочь все эти годы. Вирголия. Два года назад. Маленькая деревня на самой границе королевства, куда я ездила за редкими горными травами. Те же симптомы. Та же сыпь, расползающаяся по телу. Та же беспомощность лекарей, не знавших, как бороться с невиданной заразой.

Южная лихорадка. Та самая, что выкосила тогда полдеревни, прежде чем старая знахарка нашла способ остановить её.

Я открыла глаза и посмотрела на Эльзу, которая ждала моего ответа, теребя край передника побелевшими пальцами.

— Мне нужно увидеть больных. Прямо сейчас.

Дом пекаря стоял на углу Мучной улицы, и я почти бежала туда, прижимая к груди сумку с травами. Солнце нещадно жгло макушку, пот стекал по спине, но я ничего не замечала. В голове билась только одна мысль, похожая на отчаянную молитву: пожалуйста, пусть я ошибусь. Пусть это будет что-то другое. Что угодно, только не южная лихорадка.

У двери толпились соседи, но никто не решался подойти ближе. Они стояли поодаль, перешёптывались, бросали на окна испуганные взгляды, словно ожидая, чтооттуда вот-вот выползет сама смерть.

Я протиснулась сквозь толпу и постучала. Дверь открыла Ингрид, которую я не раз видела на рынке. Обычно румяная и улыбчивая женщина сейчас была бледной как полотно, с красными от слёз глазами и трясущимися руками.

— Элара? — голос её звучал хрипло, надломлено. — Лекарь уже был, ничем не помог...

— Я знаю. И всё же позвольте мне попробовать.

Она смотрела на меня долгую секунду, потом молча отступила, пропуская внутрь.