Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 37 – Ульяна Муратова

— Заблуждаешься. Бывает такая гипотермия, при которой суженные на холоде сосуды вдруг резко расширяются, и человек начинает раздеваться. На морозе, на снегу, на ветру. Человеку дико жарко, и он умирает ещё быстрее, сходя при этом с ума. Нет, Валюха, умирать вообще не особо приятно, я пару раз пробовал — ощущения наигнуснейшие. Но если ты действительно не можешь идти, то какое-то время я тебя понесу. Рюкзак стал сильно легче. Если кинуть здесь подстилку, спальник, бухты верёвок и остальное ненужное…

— Хватит называть меня Валюхой!

— Ладно. Если ты сейчас встанешь и пойдёшь, я буду называть тебя Валери. Даю слово.

— Ты сволочь, Мелен. И нет, я не встану, даже если ты пообещаешь на мне жениться.

— Так, ты кто такая и где моя Валюха? — обеспокоенно спросил Мелч, но я закрыла глаза и сделала вид, что ничего не слышу.

Он устроился рядом, усадил меня и начал насильно кормить. Вероятно, это было к лучшему. Не факт, что мои пальцы удержали бы ложку.

— Это последний марш-бросок, я обещаю, — тихо уговаривал Мелен. — Я знаю, как нечеловечески ты устала, но осталось совсем немного. Я буду тебя поддерживать на ходу. Всего одна ночь — и мы дома. В тепле, в комфорте, в сытости.

— Мы и так не голодаем.

— Лично я голодаю, — не согласился Мелен.— Я последние дни даже на тараканов поглядывал как на источник приятно хрустящего на зубах диетического мяска. Просто если бы я ел, сколько хотел, продуктов нам бы хватило на пару дней всего.

— Поешь травы…

— Я же не козёл.

— Очень спорное заявление, — настала моя очередь не соглашаться.

— Вот ты и прокололась, Валюха. Если есть силы язвить, то силы идти домой тоже есть. А дома я тебя познакомлю с дедом. Знаешь какой у меня шикарный дед? У него почти на каждый случай жизни есть прибаутка. Мало того, что похабная, так ещё и рифмованная! Просто лингвистический экстаз! У вас во дворце такого точно не найти, там одни зануды. Пойдём поскорее, он уже не так молод, чтобы долго ждать возможности оказать на тебя крайне дурное влияние.

— У меня нет сил… — честно сказала я, снова закрыв глаза.

— Возьми у меня или из накопителей.

— Моральных и физических, а не магических… И я просила не называть меня Валюхой.

— Это бесчеловечная просьба, но я готов её исполнить, если ты встанешь и пойдёшь.

— Шантажист, демагог, пошляк, бабник и… и…

— Кучерявый красавец? — услужливо подсказал Мелен.

— Мохнатое чудовище, — выдохнула я.

— Ладно, ты не оставляешь мне выбора.

Мелч собрал лагерь, упаковал оба рюкзака в один, а затем сгрёб меня в охапку вместе со спальником.

— Не-е-ет! — запротестовала я.

— Да, — отрезал он, рывком поднял и взвалил себе на плечи.

Сделал несколько уверенных шагов и схватил пятернёй за задницу — видимо, ради удобства.

Минут пять я повисела на его жёстких плечах, испытывая жуткий дискомфорт от тряски, а потом сдалась:

— Ладно, я пойду сама, только спальник забери.

Мы двинулись по высокой осоке в сторону дома Мелена — он перекинул мою руку себе на плечо и придерживал за талию, отчего идти было капельку легче, но я всё равно предпочла бы лечь и больше никогда не вставать.

Стало понятно, почему норты так любят свою малую родину — ночь здесь действительно отличалась от южной, как эвклаз отличается от стекляруса. Огромная долина будто лежала в ладонях у соединивших руки горных дев, а высокие пики действительно казались склонившими головы невестами, оросившими слезами-озёрами своё сокровенное плато.