Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 30 – Ульяна Муратова

Теперь он внимательнее присматривался к Валерианелле, которая больше не разрешала назвать себя Валюхой, хотя ему этого и хотелось. Возможно, по привычке или из природного чувства противоречия.

Когда они вошли в грот с голубым озером, он запустил побольше светлячков, чтобы она всё разглядела, а сам наблюдал за тем, как загорается восхищённая улыбка на её лице, как широко распахиваются зелёные глазищи, а пухлые губы складываются в невероятно сексуальное «О».

Он почти завидовал, ведь ни нетронутая голубая чаша озера, ни покрытые известняком белые стены, ни странные белые рыбки, снующие в бирюзовой воде, не вызывали у него такого восторга и трепета, как у принцессы. Она кинулась к берегу, потрогала покрытые белым налётом камни вокруг и спросила:

— А здесь можно купаться?

— Можно, только вода слегка сушит кожу. Впрочем, в такую жару это даже неплохо.

Валерианелла — а про себя он в итоге решил называть её именно так — коснулась рукой нереальной воды, лежащей у их ног, как небо, упавшее на дно мира. Словно сумасшедший иллюстратор нарисовал белые известковые облака, текучую лазурь небосвода и тёмную, рваную скалистую твердь, а потом перевернул рисуноквверх ногами — и оставил так навсегда.

— А вода тёплая, — с изумлением поделилась принцесса. — Не знаю, как ты, а я хочу купаться до зуда… во всех местах!

Сказав это, она скинула на ближайший валун рюкзак и принялась раздеваться, совсем не стесняясь Мелена. А он, так же не стесняясь, наблюдал за каждым движением, за каждым жестом, за каждым изгибом потрясающе красивого тела. Как ни странно, он испытывал не возбуждение, а скорее просто восхищение. Смотрел на неё, как на произведение искусства, и поражался, что в одной с ним парадигме может существовать нечто настолько прекрасное.

Ему всегда было интересно, почему художники, скульпторы и поэты порой так зациклены именно на женской красоте, а теперь понял — они просто пытаются выразить восхищение так, как умеют. К сожалению, умения самого Мелена лежали несколько в иной плоскости. Что он мог сделать? Красиво кого-нибудь убить и развесить кишки по деревьям? Психопатия чистой воды.

А желание действием выразить свои ощущения не покидало, поэтому он красиво разбил лагерь, красиво приготовил пожрать, собрал несколько камешков, напитал их светом и красиво разложил вокруг. Сюда бы ещё кегу бира… тоже красивую, другими они не бывают.

Пока принцесса плескалась, по пещере поплыл аромат готовой каши. На него приползли здоровенные тараканы, в свете камешков шевелящие усами, что несколько портило атмосферу. Не то чтобы прям сильно, но интуиция подсказывала, что принцессе подобное соседство мало понравится.

Он попытался шугануть их топотом, а потом — магией, но толку…

К нему подошла искупавшаяся и переодевшаяся в сухую рубашку принцесса, с любопытством спросила:

— Ты что делаешь?

— Тараканов отпугиваю, но они попались какие-то здоровенные, наглые и не особо пугливые.

— Если они ещё кудрявые, блондинистые и мохнатые, то скажи, что придётся жениться, и они тут же разбегутся в диком страхе, — с видом эксперта посоветовала она. — Рабочий метод, гарантирую.

Мелен заржал так, что эхо его хохота запуталось в сталагмитах и ещё долго резонировало где-то в глубине огромного грота.

— Мохнатый шМельч… на душистый хмельч… — напела принцесса, насмешливо глядя на него. — Жаль, я не знаю ни одной песни о кудрявых тараканах. О каких только глупостях люди не поют, а о важном — нет!