Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 29 – Ульяна Муратова

— Твоя бывшая хоть как-то поплатилась за свою выходку?

— Не знаю, мне всё равно. Переехав на юг, я больше о ней особо и не вспоминал, пока ты не начала ковыряться в моём прошлом. Излишним пассеизмом я не страдаю.

— И тебе ни разу не хотелось всё переиграть? Завести семью?

— Нет. Ни разу. Представить страшно, что меня сейчас ждали бы дома дети и жена. Это же чистой воды пытка неопределённостью. Для семьи нужна стабильность, а я не могу её дать. Да я вообще ещё жив исключительно благодаря везению, но оно рано или поздно заканчивается. С моей стороны было бы очень безответственно заводить семью, даже если бы я этого хотел. Но я никогда не хотел. Пойми: меня в моей жизни всё устраивает, а если бы не устраивало, я бы это изменил. Вот и весь разговор. А теперь — ложимся спать заново. Я чувствую себя так, будто меня дракон сожрал и выблевал. Как ты вообще высыпаешься со всеми этими видениями? — устало спросил Мелен. — Я всего несколько штук зацепил, и они меня уже достали. Как спать без них?

— Тратить весь ресурс до конца.

— Вот и прекрасно. Заряди-ка накопители и ложись обратно спать, — он дотянулся до рюкзака, отдал принцессе пару пустых накопителей, и дождался, пока она наполнит их.

Однако этого оказалось мало. Силы у неё было так много, что часть пришлось отдавать ему, и когда она напитала его до самого предела, он установил вокруг их лагеря здоровенный, плотный щит. Вопиющее расточительство, но чего не сделаешь ради спокойного сна. Зато теперь ни одна дрянь внутрь не заползёт.

Ложась рядом с Валерианеллой, он зевнул:

— Наша задача — нормально отдохнуть, торопиться здесь некуда. Голубое озеро никуда не денется.

Закрывая глаза, Мелен подумал, что теперь к принцессе точно не притронется — не хватало ещё вопреки всем вероятностям заделать ей ребёнка, тогда однозначно придётся жениться под смех богини Удачи в его голове.

Детей он, в принципе, любил, но себя в роли отца и мужа не представлял, хоть провидческий сон и разбередил душу.

Засыпая повторно, Мелен чувствовал себя очень странно. Как несостоявшийся художник на чужой выставке картин, гуляющий среди прекрасных полотен и думающий: «Вот если бы я только захотел, то сделал бы также. Или лучше! Всенепременно лучше! Уж у меня-то хватило бы таланта! Я бы обязательно написал неоспоримыйшедевр, просто пока решил стать маляром».

Попахивало самообманом, но на полноценную интроспекцию у него не было ни сил, ни времени. Кроме того, ему действительно искренне нравилась его жизнь, поэтому менять её в угоду чужим желаниям и чаяниям он не собирался.

Мелен был достаточно взрослым и разумным, чтобы понимать: нельзя получить от жизни сразу всё, от чего-то неизбежно придётся отказаться.

И он свой выбор уже сделал.

Восьмое сентабреля. На рассвете

Мелен Роделлек

До голубого озера они с принцессой добрались только через два дня. Она берегла ногу, а Мелен не хотел давить и торопить.

Они шли, держась за руки, болтали о кино, практиковались в русском и эстренском языках, обсуждали обычаи — похожие и разные. Не сговариваясь, острых тем больше не касались, и Мелен старался не возвращаться к видениям даже мысленно.

От невольного однообразия он получал странное наслаждение — часы, проведённые в недрах жаркой пещеры, походили на гладкие, лучащиеся теплом камешки янтаря, снизывающиеся в бусы один за другим. Хотелось сохранить их в шкатулке и, возможно, перебирать холодными, одинокими ночами.