Книга Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются, страница 143 – Ульяна Муратова

— Мам… — я отёрла слёзы с её лица, чувствуя, что у самой глаза на мокром месте.

— Карга всегда была холодной: ни деда, ни детей не любила, но я никогда и предположить не могла, что она способна на такое! У меня в кабинете всё ещё лежит подаренная ею диадема, принадлежащая ещё твоей прапрабабке. Семейное сокровище, которое для меня теперь навсегда осквернено её духом. Вся моя жизнь осквернена доверием к ней. Боги, да я даже давала ей деньги, когда она поистратилась на своего любовника! Я сама спонсировала твоё похищение! — надрывно прошептала мама, и слёзы покатились по её лицу градом.

Я крепко обняла её, почувствовав себя совсем взрослой. Она теперь была миниатюрнее и ниже меня, и почему-то именно это стало точкой невозврата.

— Мы все ошиблись, мама. Мы все ей верили, а она нас всех предала. Мы уберём все её украшения пылиться в сокровищницу и больше не будем о ней говорить, потому что она того не стоит. Пусть имя Эвады Деань покроется плесневелым забвением. Я не сержусь на тебя, мама.

— Ты меня простишь? — всхлипнула она.

— Мне не за что тебя прощать, — обняла её крепче и накрыла своей шалью.

— Ты уедешь из дворца? Пеннар сказал, что купил тебе квартиру в городе.

— Уеду через пару дней. Мелену здесь непривычно, он хочет вернуться домой, да и мы устали прятаться. А ещё мне ужасно любопытно посмотреть на его холостяцкую берлогу. Но ты должна мне помочь, мама. Мне совершенно некогда, а кто-то должен спланировать огромную, пышную и очень красивую свадьбу.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Скорую, я так понимаю?

— Однозначно скорую. Пока Мелен не передумал или не отправился на каторгу за убийство Скейна, — фыркнула я. — Ну, хватит плакать. Всё будет хорошо, мам. Вот увидишь. Я тебе как провидица говорю.

Мы погуляли ещё немного, а затем замёрзли и вернулись во дворец через мамины покои. С каждой минутой наша беседа становилась всё легче и как-то светлее. Мы поболтали о брюках, о духах, о Кайре Боллар, которую Трезан, оказывается, прочил в личные охранницы матери. О жёнах моих братьев,о тысяче ничего не значащих мелочей, о родителях. Мама впервые в жизни рассказала несколько деталей о них с отцом, как о паре, и я посмотрела на него совершенно иначе, внезапно осознав, что он не только мой папа, но ещё и мужчина.

Пора бы, конечно, в двадцать-то лет, но мышлением я во многом застряла в том возрасте, в котором была похищена, и теперь навёрстывала.

Я осторожно рассказала маме о своих планах касательно переезда на Север, и она неожиданно горячо поддержала, а также сказала, что в новой резиденции обязательно понадобится делать ремонт, освежать мебель и менять на ней обивку, поэтому она готова выехать хоть сейчас. Это очень тронуло и растопило в моей душе остатки обиды. По крайней мере, поддержка императрицы что-то да значит.

Когда мы уже собирались распрощаться, она сказала:

— До сих пор не могу уложить в голове, что ма… — она запнулась и поправилась: — карга так поступила. И не знаю, чем смыть это бесчестие.

— Дети не несут ответственности за поступки отцов, — проговорила я.

— Но род несёт ответственность за поступки всех его представителей, дочка. Репутация Деаней навеки измарана в глазах тех же Лоарелей. Будь уверена, ни одну Деань в семью в ближайшие века не возьмут. Род — это не просто слово. Род — это общность, и если один преступает закон и нормы морали, то отвечают все. Именно поэтому твой отец отослал к Разлому почти всех Йеннеков и Норталей, а ещё собирается исключить их из Синклита. Именно поэтому за омерзительное поведение Отральда Боллара проклятием и остракизмом платят его дети. И вот о чём я тебя молю: пожалуйста, всегда помни, что ты — Лоарель. И веди себя, как Лоарель. И думай, как Лоарель. На десяток шагов вперёд, на сотню событий назад. Я горжусь тем, какой ты смогла вырасти, и верю, что ты станешь прекрасной опорой для мужа и мудрой правительницей Севера, — она обняла меня и поцеловала в щёку, а затем посмотрела так ласково, что я снова почувствовала себя одиннадцатилетней.