Книга Король драконов. Её тайный попечитель, страница 56 – Татьяна Демидова

Артефакты падают, я зажмуриваюсь в ожидании катастрофы.

Но происходит необъяснимое. Падающие кристаллы не разбиваются. Они замирают, а затем мягко опускаются на поверхность.

А тот неприятный леденящий толчок моей силы, который уже начал исходить от меня, внезапно рассеивается. В воздухе лишь слабо щёлкнуло, как лопнувший мыльный пузырь.

Преподаватель оборачивается на звук, хмурится, глядя на Дарина, бросает: «Вейлгард, аккуратней!» — и возвращается к объяснениям. Дарин смотрит на неразбитые кристаллы с недоумением и досадой, а я разжимаю кулаки, пытаясь подавить дрожь в пальцах.

Щит сработал! Он не только предотвратил физический урон, но и подавил вспышку моей силы ещё до того, как она стала заметной. Как будто чья-то могучая ладонь на мгновение накрыла меня целиком, заглушив любой звук.

Нас всё время пытались поддевать. В основном взглядами, перешёптываниями за спиной. Дарин и его клика, Квинтан.

Но теперь я редко бываю одна.

Рядом либо Кайла, чья непредсказуемость и бесстрашная непосредственность ставят снобов в тупик. Либо Лерон, молчаливый и опасный в своей тишине… его «ржавчины» все боятся по-настоящему, даже драконьи отпрыски побаиваются того, что может обратить их фамильные доспехи в прах за миг.

Была одна стычка, которая много изменила. Дарин случайно толкнул меня в узком коридоре, когда я была одна.

Я отскочила к стене, но прежде, чем он успел излить очередную порцию яда, из-за поворота вышел Лерон.

Он ничего не сказал. Просто посмотрел на Дарина. Взгляд Лерона был пуст, но его пальцы слегка шевелились. Дарин резко побледнел, и, буркнув что-то невнятное, ушёл.

После этого нас начали просто сторониться.

Как будто мы — тихий островок с непредсказуемой, но стабильной погодой, которого все предпочитают избегать. И это идеально!

На одном из общих теоретических экзаменов нам выдают особые чернила, реагирующие на попытки списывания или магического подглядывания. Знания у меня — твёрдые,но в разгар работы, пытаясь решить самую сложную задачу по драконьей теургии, я захожу в тупик.

Формула никак не складывается, а время уходит. Отчаявшись, я машинально кладу ладонь на свой блокнот из тёмно-синей кожи — тот безымянный подарок, который всегда со мной на лекциях.

И тут происходит чудо! Под моими пальцами страницы, казалось бы, заполненные моими же конспектами, словно оживают. Строки, касающиеся главных принципов симбиоза стихий, которые я записала неделю назад, теперь мягко светятся едва уловимым серебристым свечением.

Мало того. Буквы начинают перестраиваться, как бы наслаиваясь друг на друга, образуя новые связи. На полях, которые я помню пустыми, проступают изящные тонкие пометки — стрелочки, короткие пояснения, варианты преобразования формулы.

И это не чужие мысли. Это как если бы моё разрозненное понимание вдруг организовалось, отыскивая кратчайший и самый изящный путь к решению. Сложная архаичная форма вывода, мимо которой я скольжу взглядом в древнем фолианте, но так и не запоминаю, теперь чётко отпечатывается в уме, будто я только что её выучила.

Сердце бешено колотится от потрясения. Я быстро переношу решение на экзаменационный лист, и странное явление в блокноте угасает, страницы снова становятся моими обычными конспектами.

После экзамена магистр, проверявший наши работы, вызывает меня. Я внутренне сжимаюсь, но он смотрит на мой лист, потом на меня, и в его глазах читается лёгкое удивление.