Книга Король драконов. Её тайный попечитель, страница 16 – Татьяна Демидова

Кервин наблюдает, его глаза сужены до щелочек.

— Теперь, — его голос звучит чётко, пробиваясь через шум в моих ушах, — забудь всё, что тебе говорили. Забудь про «вызвать», «создать», «сконцентрировать». Твоя магия не работает так.

Он указывает рукой на небольшой снежный холмик в десяти шагах от нас.

— Видишь этот холм? Там спрятан кусок сухого дерева и горсть трута. Я положил их перед твоим приходом. Твоя задача — разжечь костёр.

Я смотрю на холм, не совсем понимая, как…

— Никаких формул, — говорит Кервин, как будто читая мои мысли. — Подойди ближе. Посмотри на это место и пожелай, чтобы там был огонь. Не представляй его. Не вызывай. Просто реши, что огонь там должен быть. Обратись к своей пустоте. Прикажи ей... сделать это место таким.

Это звучит безумно. Я делаю несколько неуверенных шагов к холму. Смотрю на неровный ком снега.

Внутри меня клокочет эта новая, непривычная ясность.

Пытаюсь сделать, как он говорит. Отбрасываю все знания, все попытки «сделать как все». Просто смотрю.

И где-то в глубине, в самой сердцевине тишины, рождается мысль.

Не образ. А приказ.

Будь.

Я даже не поняла, что это сработало.

Сначала слышится слабое шипение из-под снега. Потом тонкая струйка дыма пробивает белый покров. Лёд и снег на вершине холма чернеют, обваливаются внутрь с тихим хлюпающим звуком.

Из чёрной промозглой земли взметнулся язык ярко-алого пламени. Живой, жадный, он немедленно принялся пожирать сухое дерево, которое даже не было видно.

Я настолько ошеломлена, что даже дышать перестала.

Но магистр не даёт мне времени размышлять.

— Теперь ветер, — командует Кервин, его голосровный, но в глазах полыхает азарт. — Огонь должен бушевать. Реши, что ветер его раздует.

Мой взгляд прикован к костру. Мысль формируется сама: больше. Пустота внутри отзывается лёгким движением, похожим на вздох.

На поле, до этого затихший, налетает резкий, ледяной порыв. Он не гасит пламя. Врывается в самую его сердцевину, закручивает огонь в тугой, ревущий вихрь.

Пламя вытягивается в столб высотой с два человеческих роста, рвётся в небо с рёвом раскалённой печи.

Жар бьёт в лицо, заставляет отступить на шаг. Амулет на моей груди вспыхивает яростным рубиновым заревом, топазы в нём горят ослепительно.

— Вода, — приказывает магистр. — Потоп. Чтобы залить этот пожар.

Мне даже не нужно закрывать глаза. Я смотрю на этот столб пламени, и внутри рождается потребность его остановить.

Прекрати.

Воздух над костром сгущается, темнеет за секунду. С неба, с низко нависшей серой пелены, обрушивается водяной вал. Даже не дождь, а сплошная масса воды.

Она ударяет в основание огненного вихря, пар взрывается белой пеленой, шипит и клубится. Пламя гибнет, захлёбывается, гаснет с резким, шипящим всхлипом. На его месте остаётся лишь чёрная, дымящаяся яма, заполненная водой. Аквамарины в диагносте полыхают ледяным синим светом.

— Земля. Засыпь эту лужу. Чтобы не осталось и следа.

Я уже почти не управляю этим. Я — наблюдатель. Мой внутренний приказ уходит в пустоту, и пустота отвечает. Земля вокруг ямы вздымается.

Плотные комья мёрзлой глины, камни, пласты почвы сползают в чёрную воду, затягивают её, уплотняются.

Через несколько мгновений на месте костра и потопа лежит лишь аккуратный, чуть влажный холмик свежей земли. Изумруды в амулете горят ровным, глубоким зелёным пламенем.