Книга Марина. Виверн, страница 58 – Анастасия Король

Марина закусила губу, чувствуя, как нарастало напряжение в воздухе. Он рисовал ее, а она запечатляла в памяти, как он прищуривается, проводя взглядом по ее телу, и как сосредотачивается на одной точке.

Он схватил кисть и все поменялось. Его движения стали быстрее. Взгляд серых, словно сталь, глаз блуждал по коже и складках ткани. Он остановился на лице и очень долго прорисовывал губы, а Марина все мечтала, чтобы он ее вновь поцеловал.

Дима вошел в какой-то странный транс. Он не подходил к мольберту больше двадцати лет. Прикоснуться к кистям, водить по холсту влажной акварелью было подобно разговору со старым другом, которого он давно потерял.

Дима шумно выдохнул, оказавшись в плену глаз Марины. Он прорисовывал ее радужки, погружаясь в темно-синие глубокие, как океан, глаза. Они были словно волнующееся море, отражающее пасмурное небо. В их глубине он видел вспышки золотых молний.

Это стало сладкой пыткой. Он взглядом ласкал каждый сантиметр тела не в силах прикоснуться. Пытка, что нравилась и возбуждала обоих.

— Ева, положи руку на подушку, где она бы… — Дима замолчал на полуслове и испуг отразился на его лице. Он вдруг понял, что назвал Марину Евой. — Прости. Я не хотел.

В миг вожделенное напряжение, что витало в воздухе, рассеялось.

— Какая она была? — Марина старалась быть терпеливой. Дмитрий Аскендит — был ее заданием, и она знала, что Ева была его женой. Но ревность, все же, кольнула ее.

Дима поднял на нее изумленный взгляд, он словно не понимал, хочет ли она услышать это на самом деле.

— Ева была сильной. Могла горы свернуть в одиночку, могла спасти тонущего, схватиться с врагом. Все одна. Если бы она дала мне шанс, только шанс спасти ее, помочь ей. Я все бы сделал. Ради нее сделалбы невозможное, ради ее улыбки — опасное, ради поцелуя — умер бы… Мы познакомились в школе. Ей было семнадцать… почти как тебе. Мы полюбили друг друга. Но наши дороги разошлись и только через десять лет после школы мы встретились вновь и решили больше не расставаться… Мы просто сбежали ото всех… Всего девяносто девять дней длилось наше счастье, а потом она пропала… Она ведь знала, что ее похитят… Я нашел письмо, что она выронила, но слишком поздно.

Он замолчал и судорожно втянул воздух. От его тяжелого дыхания Марине стало не по себе.

— Что с ней случилось? — прошептала она и села, притянув к груди шелк.

— Ее уже нет в этом мире. Знаешь, хоть она и умерла, иногда я слышу и чувствую ее. Похоже, я тоже мертв, — он дышал тяжело. Марина чувствовала, что ему больно об этом говорить. Дима отвернулся. — Прости…. я не могу.

— Не надо.

Ей захотелось успокоить его, пригреть, отвлечь. “Зачем я только задала этот вопрос. Глупая. Зачем он ответил? Глупый”.

Марина встала. Шелк подобно волнам окутал ее тело, ноги.

— Я тебе напоминаю ее? — опасаясь услышать ответ, Марина до боли закусила губу. Дима заметил это движение и заметно напрягся. Бурая краска с кисти собралась в крупную каплю и сорвалась на пол.

— Соврал бы, если бы ответил “нет”.

Он облизал пересохшие губы и опустил глаза на ее рот. Она сглотнула. Как утопающий, взвыв, Дима впился в ее такие манящие губы — яростно и моля о спасении. Кисть, выпавшая из его рук, покатилась, оставляя за собой алую дорожку.

Марина отодвинулась от него и словно зачарованная произнесла: