Книга Марина. Виверн, страница 57 – Анастасия Король

Марина надулась и отвернулась.

Молча, они доехали до его квартиры на Мытнинской набережной.

Дыхание перехватило.

Пол, горизонтальные поверхности были заставлены сотнями горящих свечей. Мягкий танцующий свет придавал помещению таинственности и интимности.

Марина застыла на пороге, не решаясь пройти дальше.

— Что же ты, — Дима, улыбаясь, стоял напротив нее. Он подал руку, — не заходишь?

Преодолевая волнение, она прикоснулась к его горячей ладони.По телу пробежался электрический разряд. Марина вздрогнула.

Она не могла поверить, что Дима сделал это все для нее. Обомлевшая она дала ему увести себя вглубь квартиры.

— Тебе нравится?

— Да, — выдохнула она. Они вошли в гостиную. Сотни свечей у камина, приготовленная кушетка и мольберт на треноге кричали о месте написания картины.

Дима с громким хлопком открыл шампанское.

— Знаешь, я заснуть не мог накануне, — разлил напиток по бокалам и подал один из бокалов Марине. — За наше официальное второе свидание.

— За второе свидание.

— Я сейчас приду. Располагайся.

Дима вышел из гостиной, а Марина обернулась к кушетке, обставленной свечами.

В огнях свечей Марине все казалось сновидением. Гостиная, обставленная как дворец девятнадцатого века, невольно переносила ее в фильм или роман. Марина подошла к консоли и, не удержавшись, дотронулась лепестков роз.

Краем глаза она заметила знакомые корешки книг. Обернувшись на дверь, Марина подошла к шкафу-библиотеке и вытянула книгу “Слабость человечества”, написанную Владыкой еще во времена, когда он преподавал и был уважаемым человеком.

Марина не ошиблась. Здесь были все книги Анирама Мортиса.

Вдруг она услышала звук и воровато отбежала от шкафа.

Сглотнув, она дернула замок платья, и трикотаж слетел с плеч, упав к ногам. Медленно за ним отправился лифчик.

Она растерялась и занервничала, пожалев, что пошла на поводу плана Дженкинса. Но обмотавшись шелковой простыней, подобно греческим богиням, она прилегла на кушетку.

Резкий выдох заставил ее обернуться. Дима ошарашено замер в проходе. Смущенно Марина отвернулась и спряталась под простыней с головой.

Аскендит взял себя в руки и, поставив набор акварели на подставку, приблизился к свертку на кушетке.

Он прикоснулся там, где должна была быть голова Марины.

— Я… Мне так стыдно, я просто подумала…

— Я даже мечтать не смел, — перебил ее Дима. Марина выглянула из своего укрытия. Пунцовая как рак, она встретилась с потемневшими глазами Димы и сглотнула. Он приблизился, и его влажные губы накрыли ее.

С трудом оторвавшись от Марины, он вскочил и понесся к мольберту. Она медленно открыла глаза.

— Откинься, — скомандовал Дима. Напряженно Марина прилегла. Простынь соскользнула и грудь оголилась. Рука дернулась, чтобы прикрыться.

— Оставь, прошу… — глухая хрипота выдала его волнение. Девушка сглотнула и, выдохнув, вернула руку на подушку.

Все это казалось ей дикостью, он одновременно возбуждало.

Дима схватил карандаш и сделал набросок. Его глаза, подобно руке, ощупывали лицо, шею, ключицу, руки, грудь, бедра, проглядывающие сквозь тонкую материю, ноги.

Он рисовал, а Марина с каждой минутой расслаблялась. Она раскрепощалась и уже следила, как он оглядывает грудь. Взгляд его темнел, наполняясь вожделением. Рука повторяла округлые штрихи соска, и Дима двигался дальше.