Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 61 – Мариса Бель

– Идем, – прошептал он, пропуская Клаву вперед.

Внутри было темно и тихо. Службы, видимо, были отпущены на праздник.Они двигались по памяти, сверяясь с планом Маркиза в уме. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах. Клава почувствовала, как кольцо на ее пальце пульсирует все сильнее, холод проникал в кости. Они приближались к ядру.

Внезапно Роберин резко дернул ее за рукав, прижав к стене. Из бокового коридора выплыли две фигуры, не люди, а сгустки движущейся тени, без лиц, без четких очертаний. «Тени»-стражи. Они плыли по воздуху, бесшумно, ощупывая пространство вокруг себя каким-то шестым чувством. Их «взгляды» скользнули по стене, по нише… и прошли мимо. Маскировка и резонатор, имитирующий энергетику хозяина, сработали. Тени проплыли дальше, растворившись в темноте.

– Близко, – выдохнул Роберин. Его лицо в полумраке было покрыто испариной.

Кабинет Клейтона находился на втором этаже, в самом конце длинного, роскошно обставленного, но леденяще холодного коридора. Дверь была массивной, дубовой. Роберин снова взялся за отмычки. Клава стояла на страже, ее сердце колотилось так, что, казалось, эхо разносится по всему дому. Она чувствовала мощный, давящий импульс, исходивший из-за двери. Кристалл-ядро был здесь.

Дверь открылась бесшумно. Они скользнули внутрь.

Кабинет был огромным, мрачным. Высокие книжные шкафы, тяжелый стол, кресло, похожее на трон. На стене прямо напротив входа – портрет. Старик в старинном камзоле, с безжалостными глазами стервятника и тонкими, жестокими губами. Портрет предка. И за ним – потайной отсек.

Клава подошла к портрету, чувствуя, как волны холода от кольца и кристалла за стеной бьются внутри нее, вызывая тошноту. Она подняла руку с резонатором. Теперь или никогда. Она сосредоточилась на образе Клейтона, на его ледяной сущности, вложив все в кристалл в руке. Резонатор вспыхнул коротким, ярким, болезненным светом. Одновременно она мысленно толкнула в точку, указанную Маркизом: правый глаз стервятника на портрете.

Раздался тихий, скрежещущий звук. Небольшая панель под портретом бесшумно съехала в сторону, открыв углубление в стене. Внутри, на бархатной подушке, лежал Он.

Кристалл.

Размером с крупное яблоко. Темно-синий, почти черный, как глубина космоса. Сквозь его толщу тянулись тончайшие, пульсирующие золотом прожилки. Он не просто лежал – он жил. От него исходило ощущение бездонной, леденящей пустоты, всасывающейсвет, звук, саму жизнь. Он был красивым и ужасающим одновременно. Маяк Клавы на пальце взвыл ледяной болью, резонируя с ядром системы.

– Быстро, Клава! – прошептал Роберин, стоявший у двери, его взгляд метался между ней и коридором. – Чувствую… движение внизу!

Клава протянула руку к кристаллу. Ее пальцы дрожали. Она чувствовала исходящую от него опасность, мощь ловушки, которая вот-вот сработает, если резонанс резонатора ослабнет. Но другого шанса не будет. Она сжала кольцо на другой руке, чувствуя его отчаянный холодный призыв, и решительно прикоснулась к холодной, гладкой поверхности кристалла-ядра.

Контакт.

Ни вспышки. Ни грома. Только мгновенная, оглушительная тишина. Казалось, весь мир замер. Пульсирующие золотые прожилки внутри кристалла резко погасли. Ледяное излучение, давившее на разум, исчезло. Кристалл стал просто… большим, красивым, но мертвым камнем. Кольцо на пальце Клавы перестало вибрировать. Его холод стал просто холодом металла.