Книга Кричи для меня, страница 28 – Дж. М. Фейри

Я снова ложусь на спину. Он скоро запустит когти в мои волосы, но сначала мне нужно смыть их как можно лучше. Можно подумать, мне придется объяснять ему это, но он остается неподвижным, терпеливым как никогда.

Я едва не кричу снова, когда течение усиливается и срывает с меня лиственное белье. Я прикрываю рот рукой, садясь, чтобы скрыть наготу. Глупо. Он видел больше меня, чем мой терапевт, но это инстинкт, и как только я ловлю его сосредоточенный взгляд и его похожую на гриб головку члена, покачивающуюся над водой, я смущаюсь еще больше — и еще больше возбуждаюсь.

Мы замерли, глядя друг на друга, никто не смеет выдохнуть, но наконец он размыкает губы.

— Можно я теперь расчешу тебе волосы?

Я хочу сказать «нет», потому что ясно, что его намерения распутать мои локоны не совсем невинны, но, боже, как же я хочу сказать «да» больше всего на свете.

И я говорю.

Он ломает тишину, как ветку, и бредет вперед. Я поворачиваюсь, подставляя спину, благодарная — или нет? — что вода скрывает мою нижнюю половину. Его дыхание согревает мое плечо, когда он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

— Так нормально?

Он что теперь, король согласия?

Я киваю, с трудом сглатывая. Он начинает с кончиков волос, придерживая прядь одной рукой и распутывая ее другой, чтобы не тянуть. Он не прижимается ко мне, что поначалу меня разочаровывает, но так лучше. Мне действительно нужно расчесать волосы, если я не хочу потом вырезать невозможные колтуны. Ему требуется время, чтобы пробраться через спутанные концы; немного больно, но вполне терпимо. Как только его когти касаются кожи головы, я стону, откидываясь назад, к нему. Что-то ударяется о мою задницу, и я ерзаю, думая, что это рыба.

— Прости, — говорит он с болезненной интонацией, слегка отстраняясь.

— О, нет. Все нормально.

Я снова прижимаюсь к нему спиной, даже когда его член, полностью эрегированный, упирается в меня. Он тихо стонет, продолжая водить когтями по моей голове. Его отростки тянутся ко мне, не такие сильные в потоке воды, но несколько присасываются к ягодицам, ища мои чувствительные места. Я так расслаблена, что даже не могу больше бояться этих ребят. К тому же, думаю, мое тело подсказало мозгу, что, хотя они и необычны, их неземная способность доставлять удовольствие перевешивает любое отвращение. Я продолжаю опускаться, даже не осознавая, что падаю в его объятия. Скалли не прекращает массаж, работая над макушкой, пока я лежу на его мускулистой груди.

Он больше не распутывает, просто почесывает мне голову, медленно и чувственно. Моя грудь вздымается. Я не стыжусь своего затвердевшего соска, болезненно ноющего над водой. Я чувствую его взгляд на себе, на моей груди, на моем обнаженном лоне, на моих приоткрытых губах, пока я хватаю ртом густой воздух. Его когти спускаются ниже, по боковой части лица, почесывая за ушами, обхватывая челюсть, скользя по шее.

Я выгибаю спину, еще больше вдавливаясь в его колени. Его член упирается в середину моей спины, большинство его нитей присасываются и тянут меня ближе. Я так возбуждена. Я никогда раньше не чувствовала себя так. Спокойствие и жажда сплетаются воедино, разжигая пламя в нервах.

Его когти остаются на моей шее, не спускаясь ниже ключиц. Я не хочу умолять. Я выталкиваю грудь из воды, желая, чтобы он подчинился моему безмолвному требованию, но он не двигается ниже, явно желая, чтобы я попросила об этом. Каждая часть меня борется с моим ртом, не желая сдаваться. Это будет не первый раз, когда я прошу о большем, но в этот раз все иначе. Он ничего не требует, просто предлагает утешение. Если я попрошу его коснуться меня, пути назад не будет. Тонкая вуаль моего сопротивления разорвется в клочья.