Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 80 – Ольга Богатикова

А может быть, она растерялась? Если бы Митрофанов встретился ей завтра или через месяц, Ольга наверняка бы сделала вид, что они не знакомы.

Я перевела взгляд на Николая Петровича. Его щеки покраснели, а глаза были круглыми, как блюдца. Мне показалось, что старик сейчас упадет, однако он стоял твердо как скала и не отрываясь смотрел на Ольгу Сергеевну. Его взор скользнул по ее лицу, высокой упругой груди, тонкой талии, подолу легкомысленного голубого платья. Все верно. Женщина, разменявшая восьмой десяток лет, должна выглядеть по-другому.

– Не понимаю… – медленно произнес Николай Петрович. – Я ничего не понимаю… Как?.. Оля…

Ольга не ответила. Она молча смотрела на него прямым немигающим взглядом. Митрофанов пришел в себя первым.

– Простите старика, – смущенно сказал он, отводя глаза в сторону, – я принял вас за свою давнюю знакомую. Вы очень на нее похожи. И… еще мне почудилось, что вы назвали меня по имени. Прошу меня извинить.

Я мысленно выдохнула. Чарская тихо усмехнулась.

– С возрастом всякое бывает, – негромко сказала она. – Зрение и слух начинают подводить, и человек перестает им доверять. Хорошо, что есть сердце. Оно всегда все понимает правильно.

Николай Петрович снова поднял на нее взгляд.

– Я помню это высказывание, – слабо улыбнулся он. – Его часто повторяла девушка, которую я любил в молодости. Она прочитала его в какой-то книге, и оно ей очень понравилось.

Чарская сделала навстречу ему осторожный шаг.

– Больше вы эту девушку не любите? – спросила она. – Прошло столько лет… Ваши чувства наверняка давным-давно остыли.

Николай Петрович глубоко вздохнул и тоже двинулся к ней.

– Мы же тебя похоронили, Оля, – дрогнувшим голосом сказал Митрофанов. – Я пятьдесят лет ухаживал за твоей могилой.

Чарская сделала к нему еще один шаг.

– Я, наверное, сошел с ума, – покачал головой Николай Петрович. – Разве это возможно? Разве вы можете быть ею? Я – седой старик с больными суставами и скачущим давлением. А вы… вы так молоды! И прекрасны…

– Я тоже постарела, Коля, – серьезно сказала Ольга Сергеевна. – Не верь глазам, они тебя обманывают. Я древняя старуха, которая только кажется молодой и красивой. Вы похоронили не меня. Я жива, Коля. И всегда была жива.

Митрофанов покачнулся. Мы с Чарской кинулись к нему и, подхватив под локти, осторожно повели в кабинет. Руки Николая Петровича мелко дрожали, дыхание стало отрывистым. У меня снова мелькнула мысль вызвать скорую помощь.

Господи, что за бред! Почему в этом ломбарде есть говорящий кот и неограниченное количество денег, но нет элементарной аптечки с валерьянкой и корвалолом?!

Мы усадили Николая на диван. Чарская села рядом с ним, а я поспешно налила в стакан воду и протянула ему. Митрофанов трясущимися пальцами принял у меня стакан и залпом выпил все его содержимое. А потом потянулся к моей бывшей начальнице и осторожно дотронулся до ее руки. Ольга крепко сжала его ладонь, а потом наклонилась и горячо поцеловала его пальцы.

Николай Петрович мягко высвободился из захвата и взял обеими руками ее лицо.

– Как это может быть? – в его глазах отражалась детская растерянность. – Почему?.. Где ты все это время была?

– Здесь, – Чарская махнула куда-то в сторону книжных шкафов. – В этом ломбарде. В этом городе. У меня были большие проблемы с памятью, Коля. Еще вчера я бы тебя не узнала. Возможно, мы встречались иногда на улицах, но не обращали друг на друга внимание. Ты думал, что я умерла. А я просто ничего не помнила.