Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 70 – Ольга Богатикова

Что бы там ни воображал себе хранитель, главным в ломбарде является именно Аристарх. И самоуправства он не потерпит.

– Это я знаю, – усмехнулась в ответ. – Когда господин Воронцов заигрался во всемогущего колдуна, его живо поставили на место.

– Сташек рассказывал тебе эту историю? – заинтересовалась Чарская.

– В общих чертах.

– Наверняка ты знаешь то, чего не знаю я. Помнишь, несколько недель назад ты показывала мне фото на своем мобильном телефоне? Это был точно такой же снимок, как и тот, что я когда-то отдала в заклад. Ты сказала, на нем изображен дед одного из наших клиентов.

– Так и есть, – кивнула я. – Ту фотографию мне принес Олег Митрофанов. Он приходится двоюродным внуком Николаю Петровичу – бывшему жениху Ольги Чурской.

По лицу моей начальницы пробежала тень.

– Надо полагать, вы с Олегом находитесь в хороших отношениях?

– Да, – снова кивнула я. – С Николаем Петровичем я тоже знакома.

– Можешь мне о нем рассказать?

– Зачем? Вы же скоро сама его вспомните.

– Я хочу узнать, как он жил, когда я пропала. И как воспринял мое исчезновение.

– Вы для него не пропали, – уголок моих губ дернулся в печальной усмешке. – Все это время Николай Петрович был уверен, что его невеста сошла с ума и покончила с собой.

Брови Ольги Сергеевны удивленно подскочили вверх.

Я подсела к ней ближе и принялась рассказывать – о том, как познакомилась со старшим Митрофановым, об истории, которую он рассказал во время нашего совместного обеда, как много лет он прожил один, не сумев найти замену своей Оленьке, каким чудным стариком является сейчас и как подозрительно относится к «Кошачьему глазу».

Примерно в середине моего повествования Чарская обхватила голову руками и до самого его конца сидела сгорбившись и рассматривая дощатый пол.

– Игнату на том свете сейчас здорово икается, – усмехнулась она, когда я замолчала. – Хотя должна признаться, с фантазией и смекалкой у него было отлично. Такую схему провернул, не подкопаешься.

– Вы уверены, что вам стоит возвращать воспоминания? – осторожно уточнила я. – По крайней мере те, что связаны с Митрофановым?

– Уверена, – усмехнулась Ольга. – Пусть будут. Мы ведь с ним все равно никогда не встретимся. А если и встретимся, он меня не узнает. Печально, – она грустно улыбнулась. – Вся жизнь улетела к чертовой матери…

– Николай Петрович как-то упомянул, что видел на месте «Кошачьего глаза» полуразрушенную хибару, – заметила я. – Как такое может быть?

– О! – на губах Чарской появилась хитрая улыбка. – Хорошо, что ты мне об этом напомнила, Света. Это та самая тема, ради которой я увела тебя из ломбарда. Известно ли тебе, что при некоторых условиях волшебная точка способна уснуть?

– Сташек как-то обмолвился, что такое возможно.

– Погрузить ломбард в сон можно разными способами, но все они труднодостижимы.

– Да-да, – понятливо кивнула я. – Ломбард уснет, если хранитель раздаст владельцам все хранящиеся в нем заклады.

– Или если перережет себе горло.

Я запнулась и удивленно посмотрела на Чарскую.

– Перережет горло? – медленно повторила я. – В каком смысле?

– В прямом. Волшебная точка погрузится в анабиоз, если перестанет питаться. Для этого либо должна закончиться энергия эмоций, которая и поддерживает ее в активном состоянии, либо должен исчезнуть человек, который эту энергию добывает. Просто уехать в другой город или в другую страну хранитель не сможет. Пока действует магический контракт, ломбард будет тянуть из него силы на любом расстоянии. Если же хранитель умрет, «Кошачий глаз» лишится притока свежих эмоций и уснет. Не сразу, конечно. Это случится через неделю, месяц или год, но – обязательно. Суицид – единственное, что может убить хозяина ломбарда, Света. От всего остального – старости, болезней, недоброжелателей – «Кошачий глаз» его защитит. К слову сказать, в истории ломбарда был случай, когда его хранительница добровольно ушла из жизни. Кажется, она приняла яд. Или повесилась. Точно не помню.