Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 29 – Ольга Богатикова

– Но зачем?

– Чтобы показать тебе. Дед не желал отдавать карточку даже ненадолго. Я хотел ее сфотографировать на телефон, но получалась какая-то ерунда.

– Ты ведь вернешь снимок обратно?

– Разумеется. Причем сегодня же.

Позади нас скрипнула дверь. Олег обернулся на звук, а я, повинуясь внезапному порыву, включила на своем смартфоне камеру и щелкнула ею старое фото.

Из кабинета Чарской вышел Павел. Выглядел он заметно лучше, чем десять минут назад. Плечи его выпрямились, взгляд казался осмысленным, движения стали свободнее. Увидев меня, Павел улыбнулся.

– Забрал? – спросил у него брат.

Тот молча показал ему старый будильник.

– Иди на улицу, я тебя догоню.

Павел бросил на меня хитрый взгляд и удалился.

Я вернула Олегу фотографию.

– Я позвоню тебе сегодня вечером, – сказал мужчина, спрятав карточку в карман. – Ты не против?

– Я только за.

Он протянул мне руку, а когда я вложила в нее свою ладонь, мягко коснулся моих пальцев губами.

Когда Олег вышел из ломбарда, я открыла в галерее телефона последний снимок и поднесла его к глазам. В памяти неожиданно возник наш субботний разговор и фраза, на которую я почему-то не обратила внимания. Когда я сказала, что Павлу Митрофанову необходимо выкупить старые часы, его брат заметил: «Николай Петрович сказал мне то же самое. Почти слово в слово. У меня создается впечатление, будто вы с ним знаете что-то, чего не знаю я».

Неужели старик в курсе, что «Кошачий глаз» – не обычный ломбард?

Собственно, почему бы и нет? Если он знаком с Чарской, возможно, наша волшебная точка в его жизни тоже как-то отметилась.

Но почему же тогда он не пришел в ломбард сам? И почему не предупредил внуков, что старые памятные вещи закладывать в нашей организации не стоит?

Непонятно.

– Там у тебя что-то интересное?

Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стояла Ольга Сергеевна. Я молча протянула ей свой телефон. Она посмотрела на его экран, и ее брови взлетели вверх, а на лице отразилось недоумение. Себя на снимке она явно узнала, а изображенного рядом мужчину – нет.

– Откуда у тебя это фото, Света?

– Мне его дал Олег Митрофанов, – честно ответила я. – Он увидел эту фотографию у своего родственника. Олегу показалось, что мы с этой девушкой похожи.

Чарская нахмурилась. Она будто пыталась что-то вспомнить, но у нее не получалось.

– Митрофанов сказал, кто этот человек? – спросила Ольга Сергеевна, указав на Николая Петровича.

– Это его двоюродный дед.

– Вот как… Он еще жив? Или уже умер?

– Жив. И вроде бы даже здоров.

Чарская еще раз посмотрела на фото, а потом вернула мне телефон.

– Эта девушка похожа на вас, – осторожно заметила я.

– Да, возможно, – рассеянно ответила моя начальница. – В мире много похожих людей, Света.

Она развернулась и ушла в кабинет.

Что ж. Думаю, мне стоит как-нибудь напроситься к Олегу Митрофанову в гости. Во-первых, этот мужчина мне интересен, а во-вторых, я теперь очень хочу познакомиться с его двоюродным дедом.

Женщина была очень худой. Кожа ее лица отдавала желтизной и так сильно обтягивала голову, что можно было разглядеть кости черепа, а узкие ладони с тонкими длинными пальцами напоминали птичьи лапки. Теплое зеленое пальто болталось на ней как на вешалке, а из-под широкой вязаной шапки не выбивалось ни одного волоска, из чего можно было сделать вывод, что волос у женщины нет.