Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 14 – Ольга Богатикова

Сбережения, на которые клиент жил последние несколько месяцев, подошли к концу, и, чтобы раздобыть денег на выпивку и еду, мужчина решил продать кое-какие вещи. К нам он пришел, чтобы заложить обручальные кольца – свое и покойной жены.

Честно говоря, я думала, что Чарская выдаст ему деньги и отправит восвояси. В самом деле, что особенного можно выудить из жизни этого человека? Сильных воспоминаний у него было много – о веселых семейных пикниках, о свадебном танце с любимой женой, о первых робких шажках его сыновей и пухленьких щечках обожаемой внучки. Эти воспоминания, согревавшие его в сложные холодные дни, были для нас бесполезны: во-первых, эти мысли не были привязаны к предметам, во-вторых, забрать их, пусть даже за хорошую сумму денег, могла только гнусная тварь.

Чарская, между тем, думала по-другому.

– Эти кольца вам лучше оставить себе, – с мягкой улыбкой сказала она мужчине. – Они сделаны из золота низкой пробы и стоят сущие копейки. Быть может, у вас есть что-нибудь другое?

– Даже не знаю… – мужчина замялся. – Другого золотишка у меня нет. Дома лежит бижутерия покойной супруги, но вы ее и даром не возьмете.

– Вижу, у вас с собой пакет с какими-то вещами, – заметила Чарская.

– Да, – кивнул посетитель. – Там старая техника. Я несу ее в комиссионный магазин.

– Покажете?

Он пожал плечами и вывалил на стол содержимое своей сумки – пленочный фотоаппарат-мыльницу, головастый будильник и маленький кассетный магнитофон.

На губах Ольги Сергеевны вновь появилась улыбка.

– Вы можете оставить в залог это, – тонкий пальчик с аккуратным красным маникюром указал на фотоаппарат. – Отличная вещь. Могу предложить за него двадцать тысяч.

Глаза мужчины стали круглыми, как блюдца. Мои – тоже. Да что там, я едва не задохнулась от возмущения.

Мыльницу в залог? Но ведь она – кладезь его самых добрых и светлых воспоминаний! Этим фотоаппаратом он сделал большую часть снимков, которые так любит пересматривать.

Сыновья, смешные, веснушчатые мальчишки с большими квадратными портфелями отправляются в первый класс. Жена, молодая, в синем платье с мелкими белыми цветочками, весело смеется у большой новогодней ели. Внучка Машенька, милая егоза, сидит на полу в бабушкиной соломенной шляпе…

Неужели Чарская не видит, эти воспоминания, сильные, мощные, монументальные, единственное, что держит этого человека на плаву? Они – база его нынешней жизни. Без них эта жизнь развалится, как шаткая пирамидка. Он сопьется и покончит с собой – повесится или прыгнет с моста в холодную реку.

Пусть лучше мужчина отдаст мыльницу в комиссионку. Воспоминания тогда останутся при нем, и он, возможно, все-таки выплывет из своего черного депрессивного омута.

– Двадцать тысяч?.. – в изумлении переспросил клиент.

– Да, – кивнула Чарская. – Впрочем, я могу накинуть еще немного. Двадцать три тысячи. Согласны?

Двадцать три тысячи. За сломанную исковерканную жизнь. Не слишком ли дешево?

– Ольга Сергеевна, – вмешалась я, – едва ли этот старенький фотоаппарат стоит так много. Быть может, мы все-таки возьмем обручальные кольца?

Во взгляде начальницы появились насмешливые огоньки.

– Сумма адекватна, Светлана Юрьевна. Не сомневайтесь.

Все она видит и все понимает. Ей важно заполучить для ломбарда свежие эмоции и абсолютно плевать, что после этого произойдет с их бывшим владельцем.