Книга Талисман прошлого "Тайна императоров", страница 50 – Ксения Холодова

– Мишель! Не знаю, что произошло между вами, но, умоляю, опустите оружие, – Клэр взяла в свои мокрые дрожащие руки пистолет и, заметив, что пальцы Мишеля стали податливыми, медленно опустила его вниз.

– Клэр… – Мишель, наконец, обратил на неё свой взгляд и, заметив нежное, озябшее от дождя тело, тут же очнулся. – Какой я осел! – он принялся ругать себя, накрывая белоснежные плечи девушки своим гусарским ментиком.

Пётр, уже признавший свою вину, тяжело выдыхал тёплые пары воздуха. Наблюдая за тем, как Клэр продолжает мешать этому поединку, уберегая одного из них от неминуемой гибели, он из последних сил сдерживал запретные для мужчины эмоции.

Мишель, аккуратно усадил Клэр в седло и быстро повёл её к особняку Милановых. Тем временем Пётр, не обмолвившись ни с кем ни словом, вскочил на своего коня и изо всех сил погнал прочь от этого места.

– Скажите мне, Мишель, – спрашивала Клэр, сидя на лошади и в смущении прикрывая оголившиеся ноги, – неужели этот мир так жесток, что без мщения и убийств людская жизнь не представляется возможной?

– Увы, я знаю только тот мир, где принято защищать свою честь и честь женщины, к которой испытываешь самые серьёзные и сильные чувства, – отвечал он, не поднимая на Клэр глаза, чтобы лишний раз не смущать.

– Вы не можете говорить о чувствах так скоро, мы с вами совершенно не знаем друг друга. – произнесла она с женскойнежностью, не отводя глаз от завораживающих капель дождя, которые медленно ползли по его лицу.

– Скоро? – слегка удивился Мишель. – Милая Клэр, наша жизнь мчится с невероятной скоростью. Порой мы не успеваем даже жить, не то что произносить какие-то слова. Поэтому мне всегда внушали, что лучше говорить о своих намерениях сразу, особенно если они чисты и искренни. Никогда не знаешь, что произойдёт завтра, а жалеть потом долгие годы, что не признался, когда была такая возможность, я не собираюсь.

– Я не могу ничего вам ответить, Мишель.

– А я не требую от вас ответа. Мне достаточно того, что видят мои глаза.

На подъезде к особняку их встретила взволнованная Мари.

– Мишель, умоляю, объяснитесь! Что с Петрушей? Где он? – позади неё стояла перепуганная Майя, вследствие чего можно было догадаться, что графине известно о дуэли.

– Не беспокойтесь, Мари, – спокойно, но чётко ответил Мишель, снимая с коня озябшую Клэр. – Дуэль не состоялась. Покорнейше прошу меня извинить.

– Что на этот раз? Он же ещё как дитя, – уверяла Мари Мишеля, тем самым оправдывая его поступки.

– Дорогая Мари. В следующий раз займитесь его воспитанием. Потому как читать письма, адресованные не ему, гнусно.

– Какие письма?

– Те, что я писал мадемуазель Клэр, но которые до неё так и не дошли.

Мари промолчала, но выражение её лица вмиг стало спокойнее.

– Можете не продолжать, князь. Теперь мне всё ясно. – Она перевела взгляд на Клэр и, словно очнувшись, резко заявила: – Клэр, милая, пойдём скорее в дом! Что заставило тебя выйти на улицу в таком виде?

– Доброе сердце, я полагаю, – сказал Мишель, после чего низко поклонился и уехал, больше не сказав ни слова.

– Глупый Петя! Глупый… опять за старое, – повторяла с досадой графиня, в то время как Майя согревала горячей водой продрогшие ноги Клэр. – В этом нет ничьей вины! – успокаивала она себя.

– Так уж и нет? – произнесла Клэр, по-прежнему трясясь от холода.