Книга Талисман прошлого "Тайна императоров", страница 161 – Ксения Холодова

– Могу ли я присоединиться к вашей беседе? – Спросил Франсуа, поравнявшись с ними.

– Разумеется. – Неохотно кивнул Филипп.

– Мы с вашим отцом как раз обсуждали ваши увлечения.

– А о каких своих увлечениях вы ещё не успели мне поведать, граф? – Не обращая внимания на Франсуа, Клэр приблизила свою лошадь ещё сильнее к Филиппу.

– Однажды я гордо заявлю о том, что я писатель. Сейчас же, как и мой отец я большое внимание уделяю изучению истории и её описи. Вдобавок, часть моих увлечений занимает поэзия.

– Вы пишете стихи?

– Только когда меня посещает муза, мадмуазель.

Солнце скрылось за набежавшими серыми тучами. Вскоре похолодало, а воздух с каждым дуновением ветра всё сильнее пробирал до костей. Всадники приняли решение возвращаться. Все пятеро проследовали к дому Дюрока.

– Предлагаю выпить хорошего вина из моих погребов. – Предложил хозяин дома.

– Благодарим за приглашение, но нам необходимо возвращаться в Тюильри.

– Вы остановились в резиденции императора? – С горящими глазами спросил Филипп, провожая Клэр взглядом.

– Именно так. Мы гости Его Величества. Что ж, спасибо за прогулку, она была великолепной. Надеюсь, что в скором времени мы сможем вновь наслаждаться вашим обществом! Любезный Дюрок. Любезный граф. – Франсуа со всем почтением благодарил присутствующих за чудесный день.

– Как жаль. Полагаю, что мы увидимся тридцать первого декабря на праздновании дня святого Сильвестра.

– Был рад знакомству. – Сказал старый граф, поцеловав Клэр в руку. – Надеюсь, что мой сын не сильно наскучил вам, мадам.

– Напротив. – Она безобидно стрельнула глазами и в ответ увидела дружескую улыбку.

Клэр опиралась на руку Франсуа, когда поднималась по главной лестнице Тюильри. Она была совершенно без сил. Ее спина болела от долгой верховой езды, ноги в области бёдер ныли и сдавливали мышцы, а суставы выкручивались каждый раз, когда она сгибала ноги.

– Никогда не думала, что прогулка верхом может так сильно утомлять. Я без сил…

– Мы почти пришли. Я помогу тебе прилечь.

– Не забывайтесь. Мне от вас ничего не нужно. – Прошипела Клэр, оглядываясь по сторонам коридора.

– Мы снова перешли на Вы? Это смешно и абсурдно! Я принёс свои извинения за ту ночь. Сейчас… – Франсуа остановил Клэрпосередине лестницы, пройдя половину пути и взял за плечи. – сейчас мы, как никогда, нужны друг другу. Ты же сама это понимаешь, верно? Одна, ты просто не выживешь здесь. Никто, кроме меня не сможет помочь тебе. А весь твой флирт с тем тайным помощником Наполеона, не больше чем фарс.

– Фарс? Зачем вы соблазнили ту престарелую женщину, Франсуа? Мадам Бинош. Вряд ли для того, чтобы выведать особо важную информацию для нашего государства. Не вам судить меня. Вы не задумывались, что этот человек всё время находится рядом с императором, и тот факт, что он проникся ко мне может помочь нам обоим! Я не проводила время ни с ним, ни с кем-то ещё, если бы вы были в нужный момент рядом…

Они молча разошлись, оставаясь каждый при своём. Клэр скрипя зубами от боли в ногах наконец оказалась в своих апартаментах. Она вызвала Жюли и попросила приготовить ванну, в надежде, что горячая вода смягчит мышцы. Прошмыгнув с влажными волосами обратно к себе, Клэр завалилась на кровать и с облегчением выдохнула.

Настала пора, в которой, будучи одинокой, Клэр чувствовала себя бесконечно счастливой. Теперь одиночество значило – «никакой опасности и покой». Клэр с удивлением вспомнила свою прежнюю жизнь: то, как сутками напролёт могла не поднимать головы с телефона в руках, беззаботно сидеть с подругой в кофейне. Она вспомнила бессмысленные развлечения: приторное кино, игры в боулинг, посиделки с одноклассниками за кальяном и картами. Её удивила та повседневная бессмысленность, которая не оставляла после себя ничего. За пеленой которой проносились дни, недели и года. Всё пустое. Ничего не значащее. Всё высокое, что есть в человеке меркло, каждый раз, когда в голове она возрождала прежнюю себя. Только лишившись этих мимолётных ценностей двадцать первого века, Клэр смогла разглядеть их мнимость и неважность. Всё происходящее вокруг пугало её, но несмотря на это, она как, никогда ощущала себя живой и не хотела расставаться с этим.