Книга Тайна двух императоров, страница 205 – Ксения Холодова

Последним, кто вышел их поприветствовать, был мужчина лет сорока, который, видимо, приходился Степану Аркадьевичу близким другом. В руке его была тёмно-зелёная бутылка, а сам он выглядел слегка вспотевшим и неопрятным. Долго он держал их на пороге, высказывая Степану Аркадьевичу своё беспокойство относительно его длительного и неожиданного отсутствия. Его звали Петр Христофорович Малиновский, и он был ротмистром в их эскадроне.

Несколько человек приветственно махнули руками, но остались лежать в стогах смятой соломы. Один из таких офицеров весь вечер пролежал, поглядывая на Клэр подозрительным взглядом. Кроме неё и Исая Соболева, у всех присутствующих мужчин были усы. У кого-то пышнее, у кого-то короче или длиннее, но всё же были. У Исая виднелся лёгкий и редкий пушок, к тому же светлый. Это обстоятельство очень обрадовало Клэр, потому как в этом случае ей не нужно было оправдываться за отсутствие усов у неё.

Однако мужчина на соломе всё продолжал изучать её, вальяжно распивая мутное содержимое зелёной бутылки, держа в левой руке трубку с тлеющим табаком.

– Почему тот человек так пристально на меня смотрит? – тихо спросила она у Степана Аркадьевича, указав на объект её волнения.

– Это Глеб Котов, а этот взгляд в порядке вещей. Скоро привыкнешь и к прочим его странностям, – тут же он скинул со своего плеча оставшиеся вещи и через весь дом крикнул Петру Малиновскому: – Петруш, а мальцы наши куда подевались?

– Так ведь шестого числа ежегодный парад был в честь дня Богоявления, так вот, Александр позволил всему полку по квартирам разойтись. Теперь кто по бабам пошёл, кто к друзьям наведывается, кто к мамкам в имение.

– Выходит, парад без меня прошёл… запамятовал я, – расстроенно сказал Степан Аркадьевич, зажмурившись. – А что наш Шевич Иван Григорьевич? Не серчал на меня за отсутствие?

– У него других хлопот в тот день хватало. Так что же ты, Степан, где пропадал? Кто-то говаривал, словно видел, как арестовывали тебя, да мы и не поверили.

– Арестовывали, то правда. Да только отпустили, потому что клевета то была грязная.

– А что император-то? – вдруг спросила Клэр, пытаясь казаться вовлечённой в диалог.

– Что император?

– Как парад принял, доволен ли был?

– Даже если и доволен, то всем своим величеством показывал обратное, – встрял Лесов, тем временем заправляя свою трубку табаком из льняного мешочка.

– И то верно, – согласился Малиновский, – весь парад смурной какой-то был, озадаченный да растерянный. В Петербурге слух ходит, словно с любовницей своей повздорил и усадил её в крепость. Кто-то видел построение охраны у Петропавловской, да что-то они там осматривали.

– Любовницей? – уточнил Степан Аркадьевич. – Есть ли дело нашему богобоязненному и славному государю обыкновенную любовницу в крепость помещать? Нет, нет, чудно, право, но чтобы женщину… – у него лучше всех получалось играть непонимание, так что Клэр не сразу смекнула, что речь идёт про неё.

– Да всё та же. Как Равнин во всё это ввязался, так и пошли дела его кувырком. До сих пор не слышно об нём ничего.

Клэр вмиг окрепла и взбодрилась, как только услышала его имя.

– Простите, что вы сказали? – спросила она, не сдержавшись, и только после поняла, что это было лишнее.

– Ты вряд ли знаком с ним. В полку нашем он давненько не служит. Но до прошлой осени все мы частенько видали его то на балах, то в штабе.