Книга Тайна двух императоров, страница 171 – Ксения Холодова

– Надо же! Не могу с уверенностью сказать, что я приглашена, так как слышу об этом событии впервые.

Филипп хитро взглянул, всем своим видом показывая, что Клэр не стоит сомневаться на этот счёт.

– Что же ваш жених? – Клэр вопросительно взглянула на Филиппа и перевела глаза на спину Франсуа. – Неужели общество моего отца и господина Дюрока интересно ему куда больше, чем ваше?

– Вероятно, – с грустью согласилась она. – Я давно привыкла к этому положению, граф.

– Но у вас нет перед ним обязательств! Разве ваша помолвка так необходима?

– Поверьте, у меня совершенно нет другого выхода.

– Вы явно что-то утаиваете от меня, прекрасная Клэр.

– С чего вы это решили? – тихо рассмеявшись, спросила она.

– С того, что с вашей красотой, вашим умом найти благодетеля и защитника не так уж сложно.

– Тяжелее найти мужа, ведь я из бедной семьи, без родителей и приданого.

– Наверное, вы правы… статус и положение в обществе – это то, чего мы порой не можем обрести даже за большое состояние. Но своими поступками и делами… это становится возможным, особенно в наши дни.

– Не будем о грустном, граф. Лучше расскажите о ваших увлечениях. Что вас интересует?

– Я военный человек, мадемуазель. Признаюсь, однажды мне довелось побывать в русском плену.

Клэр приподняла брови и изобразила потрясение, прикрыв рот рукой.

– Шутите?

– Отнюдь. Я не стал бы так шутить. 1807 год. В ходе польской кампании я был взят в плен русскими. Эти русские – восхитительный и никому не понятный народ. Порой мне думается, что даже они не всегда могут себя понять. Вы встречались с русскими, Клэр?

– Я имею русские корни, дорогой граф.

– Тогда это многое объясняет, – сказал Филипп сам себе. – Мы называем их дикарями, варварами за то, что на каждом углу их городов расположены храмы и церкви. Император считает, что цивилизованный человек должен надеяться исключительно на себя, а не на высшие силы. Я же предполагаю, что через молитвы и смирение они проявляют любовь ко всему живому на этой земле. Итак, 1807… – смущённо вдруг продолжил он, когда понял, что отклонился от своего рассказа. – Я был взят в плен, но, на мою радость, в русской армии не просто знают, что такое честь, но ещё и безукоризненно соблюдают установленные нормы обращения с военнопленными. Что, к моему сожалению, я редко видел со стороны нашей армии. Мне были предоставлены все благоприятные условия, которые только можно пожелать, находясь в плену. Я был одарён вниманием и заботой. А уже при заключении Тильзитского мира меня освободили.

– Невероятно… и что же? Полагаете, что сегодняшнее положение дел между Францией и Россией…

– Неправильно и, по моему мнению, глупо. Два великих и сильных народа не должны вести захватническое движение против друг друга, затягивая в пучину жестокости, крови и страданий соседние государства. Если война и случится, то её последствия будут причинять боль ещё долгое время. Война – это чума. Разгорается в одном месте, а заражает даже тех, кто находится за тысячи километров.

– Могу ли я присоединиться к вашей беседе? – спросил Франсуа, поравнявшись с ними.

– Разумеется, – тяжело и неохотно кивнул Филипп.

– Мы с вашим отцом как раз обсуждали ваши увлечения.

– А о каких своих увлечениях вы ещё не успели мне поведать, граф? – не обращая внимания на Франсуа, Клэр приблизилась к Филиппу.