Книга Тайна двух императоров, страница 170 – Ксения Холодова

– Чтоб мне провалиться, мадемуазель! Ваш голос и улыбка ещё прекраснее, чем ваше лицо, – сказал граф, радушно посмеиваясь.

Старый граф, хоть и был неповоротливым и массивным на худой кобыле, тем не менее сохранял бодрость духа и живую радость, которая даже в моменты его молчания пленяла рядом идущих собеседников. Его голос лился так мелодично и неспешно, оставляя терпкий насыщенный вкус от разговора. Несмотря на возраст, Луи де Сегюр выглядел статным. Широкие плечи скрывались под меховой накидкой, которая придавала им ещё больше объёма, нежели было на самом деле. Волосы на его голове были прикрыты белым, как снег, париком. Напудренным, но хорошо ухоженным. Виднелся лишь высокий лоб. Брови, несмотря на его почтенный возраст, были черны, как сажа.

Подле него всё это время находился его сын. В отличие от отца, в седле он смотрелся величественно. Казалось, что в нём он проводит большую часть своей жизни, потому как движения коня были полностью ему подконтрольны. Он резво соскочил с лошади и, взяв похолодевшую на морозе руку Клэр, оставил на ней тёплый поцелуй.

– Безмерно счастлив быть знакомым с вами, мадемуазель. Филипп де Сегюр, бригадный генерал армии Его Величества.

– Клэр Равнин. Безмерно рада знакомству, граф.

Его глаза бесконечно сияли, излучая нечто доброе и бескорыстное. То, что Клэр не видела ни у кого из жителей Тюильри. С его лица не сходила приятная улыбка, а шелковистые каштановые волосы слегка обрамляли лоб мягкими кудрями. Клэр не могла отвести от него глаз. Молодость определённо шла ему, но Клэр могла поклясться, что, когда он достигнет того же возраста, что и его отец, он будет ещё привлекательнее.

* * *

Лошади медленно шли по промёрзлой извилистой дороге через седой лес. Голые чернильные ветки едва припорошило снегом, который постепенно таял под лучами дневного солнца.

Граф Сегюр и Дюрок ехали впереди всех, сообщая друг другу последние новости. Франсуа старался не отдаляться от них. Вёл коня на близком расстоянии, чтобы слышать каждую мелочь. Тем временем Клэр и Филипп держались вместе, замыкая эту небольшую кавалькаду. Она ощущала его энергию, которая с каждым сказанным им словом передавалась ей. Филипп неистово любил жизнь. Он был лёгок, гармоничен, искренен и приятен. На его лице не было и намёка на высокомерие или самолюбование. Его речь была плавной, благородной, ясной. Клэр большую часть времени молчала, боясь показаться глупой. Она кокетливо улыбалась, слушая каждое его слово, будто заворожённая.

– Вы прежде бывали на приёмах у Его Величества, мадемуазель? – ненавязчиво поинтересовался Филипп, одной рукой придерживая своего коня за поводья.

– Лишь раз. На этой неделе император сделал мне настоящий подарок. Мы праздновали мой день рождения, и приём тоже был посвящён ему. Именно там мы с Франсуа познакомились с господином Дюроком.

– Как жаль, что я не был приглашён Его Величеством на этот праздник.

– Отчего же?

– Я бы имел возможность пригласить вас на танец. Знаете, я очень люблю танцевать.

Клэр с трудом сдерживала своё умиление молодым графом. На сей раз ей пришлось до боли прикусить губу, чтобы не дать чувствам вырваться наружу.

– Каждый год в честь празднования Дня святого Сильвестра император организует торжественный приём. В этом году он задумал пышный бал-маскарад, по крайней мере, в приглашении было указано подобрать карнавальный костюм с маской, прикрывающей часть лица.