Книга Дуэль двух сердец, страница 192 – Ксения Холодова

Клэр обомлела. На голове не было ни кивера, ни фуражки, чтобы хоть как-то ухитриться и скрыть белое от страха девичье лицо от давнего знакомого.

– Весьма рад встрече с вами, господа!

– Пётр Николаевич! Любезный! Это и впрямь вы?!

– Выходит, что я, – произнёс он с особой скромностью и будто бы ещё сильнее вжал голову в плечи от смущения.

– Голубчик! Какими судьбами? Почему не пошли служить в наш полк? Верно, что ваш брат замолвил бы за вас словечко перед начальством.

– Долго рассказывать, право. Но, каюсь, намеренно не пошёл в лейб-гвардию как раз по той причине, что здесь служит мой старший брат.

Клэр наконец подняла глаза, пытаясь разглядеть того поэта, того пылкого юношу, который некогда клялся ей в любви. Которому она подарила прозрачную, точно вуаль, надежду, а затем жестоко отняла её.

Пётр изменился. Несмотря на его застенчивость, выглядел он повзрослевшим, мужественным. Клэр могла поклясться, что, не услышав его фамилию, точно бы не узнала в нём того Петра Миланова, с которым в давности имела честь быть знакомой. Теперь он не казался вспыльчивым и рьяным мальчишкой, что хранит в себе обиды от разбитого сердца. Он гусар, унтер-офицер, как и Клэр. Его волнистые пшеничные волосы больше не достают до плеч. Зелёные глаза не блестят той же простотой, ребяческой наивностью и доверчивостью. Над красивыми гладкими губами теперь растут усы. Короткие, но всё же они делали из него самого настоящего гусара.

От юного графа исходило какое-то умиротворение, какое-то спокойствие, которое обычно присуще людям постарше ввиду их богатого жизненного опыта. Клэр смотрела в знакомое лицо до тех пор, пока он сам не взглянул на неё, прожигаемый любопытным взглядом.

Их глаза встретились, и они замерли в изумлении. Взгляд графа Миланова тут же посветлел. Ему трудно было поверить в увиденное, но разве мог он, даже спустя столько времени, не узнать ту, которой однажды отдал часть своей неопытной души? Разве мог он не узнать это ангельское лицо, пусть даже теперь на нём была печать тоски и потерянности? Разве мог он не узнать этих огненно-рыжих кудрей, пусть даже теперь они были коротко подстрижены, грязны и неаккуратно взъерошены после боя? В конце концов, разве мог не узнать эти озёрно-голубые глаза, пусть даже теперь в них не плясали белые солнечные зайчики? Даже если бы хотел – не забыл бы.

– Здравствуйте, Пётр Николаевич, – с тем трепетом, который обычно бывает при первой встрече после долгой разлуки, сказала Клэр.

Юноша тяжело и громко сглотнул. Лицо его стало белым. Глаза часто заморгали, точно хотели разувериться в увиденном.

– Вы мне чудитесь? – взволнованно спросил он вполголоса и медленно сделал шаг навстречу, присматриваясь.

– Можете быть уверены, что нет.

– Я не понимаю… Что тут происходит, господа? – обратился он к присутствующим и сделал это ещё тише прежнего. – Объясните же!

Все таинственно переглядывались и молчали, точно языки проглотили.

– Лучше это сделаю я, – настояла Клэр и пригласила его продолжить разговор наедине.

* * *

– Прошу вас, Пётр… не молчите, – проговорила она с мольбой и уже без стыда смотрела на него в надежде на то, что он поймёт её. Что не осудит.

– Я в замешательстве и не знаю, что сказать вам. Я был уверен в том, что наши пути никогда больше не пересекутся. Что больше никогда в этой жизни не увижу вас. А если и увижу, то… то уж точно не так. – Казалось, будто его сковали собственные мысли. Он впивался ногтями в шнуры кушака на поясе, расстёгивал верхние пуговицы на тёмно-синем доломане, как если бы ему было тяжело дышать.