Книга В плену романа, страница 12 – Ракель Арбетета

Может быть, это бред больного человека (я нахожусь в коме после шторма, потому что крыша моей комнаты обвалилась?), экстрасенсорный опыт или что-то еще, но боль, которую я почувствовала в переулке ведьмы Олвен, не была воображаемой. Ничто из того, что я испытала с тех пор, как очнулась в облике Лавинии Лабби, не пригрезилось мне.

Все реально. По крайней мере, для меня, и этого достаточно.

Положив осколок зеркала обратно на пол, я встаю и тут же закрываю глаза, пытаясь подавить панику, которая неудержимо нарастает внутри.

Ну же, Лаура, сделай глубокий вдох. Должен быть выход. Способ выбраться отсюда. Может быть, я смогу…

– Если вы не уважаете историю, мисс, вы обречены ее повторить.

Я поворачиваюсь к полковнику Реммингтону. Он решил, что моя подушка – это отличное сиденье (даже если он просачивается своей призрачной задницей сквозь перья, из которых она сделана).

– Что ты сказал?

– Что если вы не уважаете историю, то обречены ее повторить.

Эту фразу я уже слышала.

– Разве вы не согласны? – настаивает призрак. После недолгого молчания он подмигивает. – Вам стоит помнить об этом, если хотите выжить в новом мире, куда вы попали.

– Я согласна, – признаю я. – Но лишь наполовину. Если в истории есть ошибки, разве мы не должны их исправлять?

– А я и не говорил обратного, – продолжает полковник, прищурившись. – Я лишь сказал, что нужно уважать историю, если не желаете ее повторить. Лабби страдали от проклятия бедности по одной простой причине: из-за своих амбиций. Не повторяйте ошибок своих предков, мисс. Помните о моем совете, если хотите благополучно дожить до конца сезона.

А. Так вот он о чем. Я-то думала, он дает мне подсказку, как выбраться отсюда.

А может быть, и то и другое. У меня такое чувство, что эта призрачная заноза в заднице знает больше, чем кажется.

– Возможно, вы правы, – соглашаюсь я, впервые обращаясь к нему на «вы». – А теперь не будете ли вы так добры покинуть мою спальню? Юной леди необходимо уединение, даже если она бедна и живет на подачки вашей семьи.

– О, но вы же тоже член нашей семьи! – Он делает паузу. – Ах да, со стороны моей жены, так что не считается.

Затем он проходит сквозь стену за кроватью и тихо смеется.

Я тяжело вздыхаю. Как же раздражает это всезнайство. Неужели именно так чувствуют себя мои друзья каждый раз, когда в разговоре с ними я начинаю умничать? Это действительно похоже на удар под дых.

Стараясь не порезаться об осколки зеркала, я пробираюсь к деревянной ширме. На этот раз я одеваюсь более спокойно и замечаю у окна маленький туалетный столик, на котором тщательно разложены расчески, заколки и ленты.

Одетая и обутая, я сажусь за столик и завязываю волосы в пучок, стараясь не смотреть на себя в зеркало слишком пристально.

Это все еще так странно – видеть в отражении незнакомое лицо. Настолько странно, что у меня волосы встают дыбом.

Страшнее этого только та дама, которая в следующую секунду с криком врывается в комнату.

– Что это был за шум, Лавиния? О боже, зеркало! Что случилось? Тебе настолько не понравилось, как ты выглядела, что ты решила выместить на нем свое разочарование?

– Это была случайность, леди Реммингтон, – тут же придумываю ложь в ответ, даже не оборачиваясь. – Полковник напугал меня до смерти, пройдя сквозь зеркало и разбудив.