Книга Вечная ночь Сары, страница 96 – Алена Тимофеева

Не прекращая поцелуи, Фавий отнес меня через смежную дверь в спальню. Темная комната наполнилась за ночь прохладой, в воздухе смешались запахи полыни и вербены. Луна сияла на чернильном небе за окном, позволяя серебряной полоске света лечь на не заправленную постель. Эмпа бережно опустил меня на кровать, оставаясь на месте и не отводя от меня взгляда, безмолвно спрашивая разрешения. «Да», – отрывистое и тихое сорвалось с моих губ.

Время замедлило свой бег. Я не поняла, как Фавий оказался рядом, не помнила, когда одежду бесцеремонно сбросили на пол. Но каждое прикосновение, каждое тихое слово обещали быть сохраненными в янтаре воспоминаний. Фавий склонился надо мной, невесомо обрисовал пальцами мой обнаженный силуэт, заставляя вместо крови течь по венам раскаленную лаву. Повторив его движение, я почувствовала, как все стены между нами рушатся. В лунном свете его глаза чудились двумя сапфирами, взгляда от которых отвести я не могла. Смущение растворилось во тьме, когда тело задрожало в предвкушении, словно одолеваемое лихорадкой. Губы Фавия снова нашли мои. Наша любовь была похожа на танец, на волны, что нарастают перед штормом. Ночь заискрилась, воздух заиграл электричеством. Только он. Только я.

Только мы.

Утро настигло меня ленивым рассветом, в голове царил приятный туман. Я сладко потянулась в постели, переворачиваясь на бок, ожидая увидеть рядом Фавия. Солнце слепило глаза, выглядывая в щель между портьерами. Сощурившись, я приподнялась на локте, оглядывая пустую сторону кровати. Словно лепестки алых роз, на подушках багровели следы крови. Тело, вспомнив о событиях минувшей ночи, отозвалось болью в шее, запястьях и бедрах. Я почувствовала, как краснею, а губы растягиваются в довольной улыбке. Осознание некого запретного удовольствия затопило сердце. Веселый смех вырвался из груди, я снова опрокинулась на кровать, зарываясь в одеяло.

– Фавий! – Голос потонул в теплой перине, я произнесла его имя еще раз. Тишина не ответила, предпочтя хранить тревожное молчание. Эйфория тотчас развеялась, подобно дымке, и волнение заползло холодной змеей в душу. Зачем ему вообще покидать постель? Сейчас утро, пусть солнечный свет не представлял для любимого угрозы, но он его ослаблял и делал сонливым.

– Фавий! – громко окликнула я, выбираясь из пут одеяла. Коснувшись босыми стопами пола, я содрогнулась от холода. Точно идешь по снегу или льду, а не камню. Сегодня коврик меня не спас от ледяной плитки, он сбился, оставив зазор, куда я так неосторожно шагнула. Поправив его ногой, я схватила покоившейся на кресле шелковый халат, быстро накинула его на голое тело. Не тратя драгоценного времени на размышления, ринулась к телефону. Экран сиял пустой заставкой – черничное звездное небо да росчерк молнии над башней. Ни одного уведомления. Пальцы быстро набрали нужный номер. Раздавшиеся на том конце провода гудки показались мне едва ли не похоронным звоном. Медленно отняв трубку от уха, я оборвала звонок и вернула сотовый на место. Опустив взгляд, я заметила на тумбочке аккуратно сложенный листок, придавленный сверху хрустальным флаконом в форме миниатюрного кинжала на длинной серебряной цепочке. Наполненный вишневой жидкостью кулон я отложила в сторону. Очередная попытка Фавия привить мне любовь к его крови. Меня интересовал лишь белоснежный листок. Записка? Развернув хрусткую бумагу, я прочитала строки, повергнувшие меня в недоумение: