Книга Вечная ночь Сары, страница 20 – Алена Тимофеева

– Эта новая работа тебя развращает. Уже игнорируешь родную мать, шляешься невесть где и являешься домой под утро, – разочарованно шептала мать, для которой версия событий уже сформировалась, а с моим возвращением лишь окрепла.

– Да, так и есть. Мои десны начали чесаться, так что будь готова к тому, что зубы скоро прорежутся, – неожиданно для себя самой холодно объявила я, проходя глубже в квартиру. Сбросила с себя ботинки, скинула пальто и молча удалилась в комнату. Повернула замок. В коридоре раздалось топанье: покинув очередное поле битвы, мама направилась в спальню. В тот момент я твердо решила, что от своей правды не отступлюсь. А еще точно пойду на день рождения Вадика. Сколько можно бегать от друзей, когда хрупкий замок вот-вот разрушится, и ничего, кроме пыли, потом не останется. Подведя невеселые итоги, я упала на заправленную постель. Да смилуется надо мной Луна. Не нужно мне сегодня снов.

Всю лунную ночь я проворочалась, смяв простынь и скомкав одеяло. Изредка проваливалась в тягучую дрему, которая затягивала в кошмарные сети подобно трясине. Прикроешь веки – и перед тобой уже синие глаза, прожигающие взглядом насквозь. Страхов у меня было немало. Я боялась пауков, страшилась медведей, дрожала на подвесных мостах и едва ли не кричала на высоте. Но незнакомец пугал меня сильнее. Такого животного, глубинного чувства страха я не ощущала давно. Его облик преследовал меня, словно фантом, цеплялся, мешал, путал. Ни о ком другом я не могла и думать.

С наступлением времени, когда должны были где-то далеко запеть петухи, мне стало легче. Образ мучителя растаял с восходом солнца. Рассвет раскрасил прояснившееся небо золотыми лучами – те проскальзывали сквозь легкие розовые, точно сахарная вата, облака. Идти на кухню, куда уже наверняка перебралась мать, не имело смысла, и я направилась в ванную. После вернулась в комнату и первым делом взяла с тумбочки недочитанную книгу. «Интервью с вампиром»^[3]отвлекала меня от проблем, унося в вымышленный мир. Я так часто представляла себя на месте Луи, главного героя. Не было бы тайн прошлого, вечно скрывающей что-то от меня матери, погибшей сестры, которой я никогда не знала. И отца, чей расплывчатый портрет отпечатался в детской памяти. Даже не знаю, где он, жив ли вообще. А мама, по своему обыкновению, хранила молчание.

Осознавая собственные желания, я испытывала неимоверную душевную боль. Чувствовала себя гадко. Юлю я нашла уже после ее загадочной смерти, проделав долгий путь от дома через Штаты, оказавшись в результате в Лондоне. Ниточкой, связывающей меня с сестрой, стала девушка по имени Алиса^[4]. Коренная петербурженка, от которой исходило неведомое мне доселе чувство родства. Она говорила, что видела исходящий от меня золотой свет. Папа шептал мне перед сном то же самое. Помню, когда мне минуло четыре года, он, подоткнув одеяло, склонился над моим лицом, заполняя пространство вокруг табачным запахом.

– Моя золотая девочка. Не позволю никому отобрать твой свет, – проговорил он тогда тихонько, словно посвящая меня в некую тайну. Обветренные губы коснулись лба. «Отобрать твой свет», – вспоминала я все чаще его слова. Отобрать… Как Прометей, похитив огонь у Гефеста, даровал его людям, за что и был обречен на вечные муки. Сияние золота не было метафорой – правда, я думала, оно угасло во мне. Алиса твердила о пророчестве, что мой свет определил ее судьбу, но я толком не понимала, как он мог что-либо предрешить. И вновь искра вспыхнула, коснувшись бедного Фабио. Вероятно, я подобна маяку в чьих-то судьбах… Стоит написать Алисе, может, она в силах мне помочь пролить свет… Прояснить происходящее.