Книга Это судьба: Моя милая с планеты Земля, страница 67 – Екатерина Журавль

Шествие в склеп больше напоминало экскурсию по дому с привидениями, только вместо тусклых ламп у нас были магические фонари, источающие какой-то подозрительно оптимистичный свет. Бабушка, как главная по таинственнымритуалам, шла впереди, бормоча под нос какие-то заклинания и грозно поглядывая на маму, которая пыталась сфотографировать старинный гобелен на свой обычный телефон.

«Лариса, сейчас не время для селфи!» — шепнул папа маме. — «Тут духи предков, а не фотозона!»

Склеп оказался типичным местом для отдыха аристократов: мраморные стены, саркофаги, канделябры с уже не горящими свечами и атмосфера «сейчас отсюда кто-нибудь выскочит и скажет «бу!». Папа, державшийся до этого молодца, вдруг начал нервно озираться, словно ожидая, что из одного из саркофагов вылезет его троюродный дядюшка и потребует вернуть долг за проигранный когда-то в карты кон.

Подойдя к огромному саркофагу с витиеватой надписью «Эридан Савельсон», бабушка достала из кармана какой-то замысловатый амулет и начала читать заклинание. Кьяра, на всякий случай, встала в стойку каратиста, а дедушка просто тяжело вздохнул, словно уже заранее знал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

В общем, атмосфера была напряженная, но с легким налетом абсурда. Будить спящего предка со второй ипостасью — это, знаете ли, не картошку жарить. Тут нужно соблюдать определенный этикет, чтобы, не дай бог, не разбудить в нем что-нибудь не то. Например, любовь к утренним пробежкам с криками «Аааа!».

Бабушка закончила читать заклинание, и в склепе воцарилась звенящая тишина. Амулет в её руках засветился мягким, пульсирующим светом, а затем луч света ударил в саркофаг. Какое-то время ничего не происходило. Папа нервно кашлянул, а Кьяра поправила волосы, демонстрируя готовность к любым неожиданностям.

Вдруг саркофаг задрожал. Сначала слегка, едва заметно, затем всё сильнее и сильнее. Камни, которыми он был украшен, начали осыпаться, а на крышке появились трещины.

Раздался оглушительный грохот, и крышка саркофага отлетела в сторону, с грохотом ударившись о мраморную стену. В клубах пыли и древней магии показалась фигура мужчины.

Эридан был высок и статен, даже несмотря на то, что много лет провел в состоянии сна. Его черные волосы, в которых пробивалась седина, разметались по плечам. Лицо было мужественным и суровым, с высокими скулами и волевым подбородком. Но самое поразительное — это глаза. Они были закрыты, но даже сквозь веки чувствовалась буря энергии, бушующая внутри.

Эридан медленно открыл глаза. Они были цвета грозового неба, и в них плескалось древнее знание и неиссякаемая мощь. Он окинул нас всех долгим, изучающим взглядом. Казалось, он видел нас насквозь, читал наши мысли и чувствовал наши эмоции.

— Кто вы? — раздался его голос. Он был низким и хриплым, словно его не использовали целую вечность. — И зачем вы потревожили мой сон?

В склепе воцарилась напряженная тишина. Все ждали, что будет дальше. Разбудить древнего предка оказалось гораздо проще, чем теперь с ним разговаривать.

— Эридан, — произнесла бабушка, выступая вперед и делая к нему шаг. — Я — Амелия Савельсон, твой потомок. Мы потревожили твой сон, потому что нуждаемся в твоей помощи.

Эридан нахмурился: «Прошу вас пояснить, в какой моей помощи вы нуждаетесь».