Книга Это судьба: Моя милая с планеты Земля, страница 62 – Екатерина Журавль

Кьяра нахмурилась, на секунду оторвавшись от созерцания приближающегося портала.

— Есть один вариант, — ответила она, — старая заброшенная обсерватория на окраине Миргота. Там никого не бывает, и мы сможем спокойно решить, что делать дальше. Но портал придется настроить вручную, нужна будет энергия.

Папа кивнул, задумчиво поглаживая подбородок.

— Энергией я обеспечу. Главное, чтобы место было действительно глухим. Нам нужно время, чтобы разобраться во всем этом безумии. Особенно с… Розочкой.

Он бросил быстрый взгляд на Алису, точнее на Розу, которая все еще нежно прижимала к себе бессознательного Иргана, ух егоза, всё-таки укачала. В ее глазах читалось беспокойство и надежда на что-то большее.

Как только мы зашли в портальную комнату, папа одним взмахом руки отключил сидящего за столом охранника, и они с Кьярой быстро принялись за дело, колдуя над панелью управления порталом. Пока они возились, Роза,сохраняя бдительность, оглядывала комнату, будто выискивая скрытую угрозу.

— Готово! — воскликнула Кьяра, отступая от панели. — Но имейте в виду, портал нестабилен. Прибытие может быть… не очень приятным.

Папа вздохнул.

— Когда у нас что-то было приятным в последнее время? Ладно, ведем всех. Розочка, будь добра, сделай шаг вперед.

Роза послушно приблизилась к порталу, все еще держа Иргана на руках. Она бросила быстрый взгляд на маму, в ее глазах мелькнула какая-то непонятная грусть. Затем, не говоря ни слова, она шагнула в мерцающую синеву, и я вместе с ней.

Вот мы и на Мирготе, в заброшенной обсерватории. Папа окинул взглядом помещение, и я вместе с ним. Внутри царил хаос, достойный места, забытого временем. Стены, когда-то гордо носившие на себе признаки науки и прогресса, теперь зияли дырами, пропуская холодный ветер и звездный свет. Облупившаяся краска, осыпаясь, укрывала пол толстым слоем пыли и обломков. Огромный телескоп, когда-то главный инструмент познания вселенной, лежал поверженный, его линзы разбиты, а металлическая оправа покрыта ржавчиной. В воздухе витал запах сырости, плесени и запустения. Лишь редкие остатки мебели — сломанные стулья, перевернутые столы и истлевшие книги — напоминали о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Смотря на все это, папа сказал: — Кьяра, куда ты нас привела? Это место нам совершенно не подходит.

Кьяра опустила голову: — Извините, мистер Сальверсон, но я больше не знаю мест, где нас могли бы не узнать.

«— Так, ладно», — сказал папа. — «Может, ты знаешь мою семью? Родовая фамилия у них такая же, как у меня — Сальверсоны».

— Сальверсоны… — пробормотала она. — «Да, конечно, знаю. Могу рассказать вам о них все, что вы хотите знать».

— Кьяра, подскажи, а мы можем как-то с ними связаться?

— Конечно, могу прямо сейчас набрать кому-то из них по технобраслету. Знаешь, Кьяра, а набери, пожалуйста, моей матушке Амелии Сальверсон, и не волнуйся, насколько я ее помню, ни одна живая душа не узнает о том, что она может увидеть.

Кьяра протянула руку к своему технобраслету, она быстро коснулась нескольких сенсорных кнопок, и на голографическом экране всплыл список контактов. Быстро пролистав его, она выбрала нужный, и в воздухе повисло тихое гудение, означающее установление связи.

Папа затаил дыхание. Он не видел свою мать, Амелию Сальверсон, уже больше тысячи лет. Тысяча лет! Она считала его погибшим и даже подумать не могла, что когда-то увидит его живым.